– Тебе не хватило бутерброда с рыбой, который ты только что съел?
– Я занимаюсь спортом, так что у меня хороший аппетит. Тебе тоже стоит попробовать, а то за время здесь ты немного исхудал, – подшутил надо мной друг.
Я с улыбкой покачал головой и обрадовался, что мы перестали ходить по тонкому льду. Когда-нибудь нам придется встать на хрупкую поверхность, которая уже надламывалась и покрывалась зубчатыми трещинами. Но не сегодня.
Дни здесь проносились мимо меня словно машины по шоссе времени. Прекрасный пейзаж, который казался живописной панорамой, полной ярких красок и форм, пьянящий запах моря и часы, проведенные с детьми, мешали мне даже думать, что однажды со всем этим придется попрощаться. Ведь когда наступит этот день – а он непременно наступит, – безжалостная реальность все равно вернет меня в повседневную жизнь.
Между тем мы с Уэстоном даже смогли кое-как поладить, прежде всего после случайной встречи на рынке. По вечерам я писала в гостинице еженедельные гороскопы для начальницы, а в лагере мы по очереди проводили занятия с детьми. Когда Уэстон с воодушевлением и блеском в глазах рассказывал об астрономии, мы с ребятами ловили каждое его слово. Я всегда восхищалась людьми, у которых было страстное увлечение, что-то, из чего они черпали энергию. Говоря на любимые темы, такие люди сразу начинали светиться. То же происходило и с Уэстоном, который делал вид, что отлично владел эмоциями, но в действительности часто им поддавался.
Порой меня начинала немного мучить совесть, пусть причин для этого у меня не было. Но потом Уэстон снова открыто выказывал отвращение ко мне и астрологии, и все мои сомнения улетучивались. Хотя в последние дни он вел себя лучше. Когда я проводила время с детьми, он по большей части сдерживался. Пока я разбирала с ними знаки зодиака и организовывала наш спектакль, я лишь изредка ощущала его ворчливое, упрямое недовольство. Это ведь уже был прогресс, так?
Сегодня мы делали из картонных трубок и линз простые телескопы, что оказалось веселее, чем я думала. Каждый мог украсить свой яркими красками и наклейками. Уэстон стоял в конце комнаты, где мы сегодня мастерили, и не сводил со всего происходящего глаз, а я рисовала на своем телескопе знаки зодиака. Просто чтобы немного его позлить.
Я встала и прислонилась к столу рядом с ним, пока дети перед нами с большим удовольствием возились с поделками. До этого я включила радио, и на фоне играли поп-песни. С музыкой все получалось немного проще.
– Ну что, как тебе мой? – поддразнила я. Мы не только взяли себя в руки, но и пришли к согласию. Я доставала его и продолжала попытки вызвать на откровенность, в то время как он делал вид, будто ему это совсем не нравилось. Я полагала, что Уэстона раздражало, что он не мог постоянно меня игнорировать.
Он поднял бровь, как делал всегда, когда хотел выразить скептицизм. Я мельком взглянула на его бицепсы, которые были особенно хорошо видны, так как он был в рубашке с коротким рукавом и стоял, скрестив руки. Во время своих поисков я узнала, что в колледже он довольно неплохо играл в гольф. Интересно, навык сохранился? Продолжил ли он играть, просто так, для развлечения? Я сомневалась, что Уэстон Джонс вообще делал хоть что-то только ради удовольствия.
– Какое оформление. И почему я не удивлен? – пробурчал он, и я не смогла удержаться от улыбки.
– Нарисовала специально для тебя. – Я повернула телескоп и протянула ему. – Вот, Дева. – Затем я повернула поделку еще немного. – А вот Рак, это я.
– Я знаю, – неожиданно ответил он.
– Ты запомнил?
Он замешкался, будто так же, как и я, думал о нашей первой встрече. До сих пор.
– У меня хорошая память, – коротко ответил он, и я придвинулась чуть ближе и слегка подтолкнула его плечом, чтобы еще сильнее выманить его из зоны комфорта. За прошедшее время я уже успела увидеть, что таилось за выстроенной им ширмой, и больше не боялась к нему прикасаться, ведь излучаемые им напряжение и сила были лишь видимостью. Просто маской.
– Ты запомнил, поскольку тебя это заинтересовало.
Уэстон повернул голову и посмотрел на меня сверху вниз. Он наконец-то уделил мне все свое внимание, и на мгновение я ощутила то же чувство, которое возникло между нами тогда. Которое появлялось между нами всегда, когда мы оказывались рядом. При этом я по-прежнему совершенно не понимала, откуда оно взялось. Обычно я чувствовала такую близость лишь с людьми, с которыми была по-настоящему давно и хорошо знакома. Но об Уэстоне я знала довольно мало: только имя и информацию, которую сама нашла во время своих поисков.
