Абзац под фотографией гласит:
Ниже – карта расположения магазина. Я увеличиваю фото, вглядываясь в их лица. Вблизи они кажутся знакомыми, хотя я не могла видеть их в реальной жизни. И до меня доходит. Мурашки по спине.
– Ты еще тут? – не выдерживает Никита.
Я переключаюсь обратно на наш видеочат. Она смотрит на меня нетерпеливо и выжидающе.
– Это что, мои дедушка и бабушка? – говорю я полушепотом.
Пэк У Джин. Шин Чан Сон. В Корее женщины не меняют фамилию в замужестве, но у пожилого мужчины на фото фамилия Пэк, как у мамы, и внешнее сходство поразительное. Оно слишком явное для совпадения.
– Так это я тебя хотела спросить, – говорит Никита. – Я тщательно изучила всю сетевую активность магазина «Цветы мечты» и нашла древний-предревний отзыв от покупателя: «Нам будет не хватать вас в Сеуле, но пусть все получится в Кванджу». Это навело меня на мысль: а что, если твои бабушка и дедушка, продав магазин в Сеуле, открыли новый в Кванджу? Я перелопатила все цветочные магазины Кванджу. И только этот принадлежит паре, которая по возрасту годится тебе в бабушки-дедушки, а фамилия хозяина такая же, как у твоей мамы. Как думаешь, это натяжка или реальная зацепка?
Я смотрю на нее во все глаза.
– Никита Лай-Сандерс, ты – мастер-детектив.
Она посылает воздушный поцелуй в камеру:
– Спасибо, спасибо!
– Неужели ты проделала все это, чтобы добыть информацию?
– Ну а что? Ты же моя лучшая подруга, и я знаю, как много это для тебя значит. Не имею понятия, где там этот Кванджу, но, может, ты навестишь их или хотя бы позвонишь?
Неудачное утреннее путешествие на пляж из прошлого, а после такая забота Чун Хо и Никиты – все это вместе обострило мои эмоции до предела.
– Серьезно, спасибо огромное. Ты невероятная!
– Если действительно хочешь меня отблагодарить, можешь заказать Мэри Ли обеды на неделю, когда вернешься. Я в большом долгу перед ней, – говорит Никита. У нее что-то звякает, и она растерянно смотрит на экран телефона.
– Что там у тебя? – спрашиваю я.
– Сообщение пришло. Да это Дэвид.
– Твой бывший? Все еще пишет тебе?
– Ага… – Она осекается и смотрит в потолок: отводит взгляд.
Тут я приглядываюсь к ней повнимательнее:
– Погоди. На тебе вязаный свитер?
– А что? Сегодня холодно.
– Ты же Вечнолетняя Никита. Ты никогда не носишь теплые вещи. В свитере я видела тебя всего пару раз: когда умер твой пес Орландо и когда тебя не выбрали старостой.
Она подхватывает торчащую из свитера ниточку и наматывает ее на палец.
– Ник, что у тебя случилось?
– Ну, если честно, родители сказали, что планируют перебраться на Тайвань в сентябре, когда у меня начнется учеба в Университете Британской Колумбии, – говорит она. – Бабушка неважно себя чувствует, и мама хочет быть рядом с ней.
– О. – Я с глубоким вздохом облокачиваюсь на большие подушки. – Мне жаль, что твоей бабушке нездоровится.
– Спасибо. Страшно за нее. Но, если честно, хотя это звучит, наверное, очень эгоистично, меня больше расстраивает отъезд родителей. Понимаешь, у меня шикарные оценки. Больше допов, чем у кого-либо в нашем выпуске. Я могла бы поступить куда угодно. Но в этом вузе хорошая программа по международным отношениям, и я думала, что будет здорово остаться в Ванкувере, поближе к семье. Конечно, были и другие причины выбрать это место, но эта – одна из главных. А теперь, выходит, их здесь не будет. И тебя в сентябре тоже не будет.
Ниточка обрывается в ее пальцах, и она стряхивает ее. Ниточка куда-то улетает. Голос Никиты становится тихим.
– Знаю, я веду себя как ребенок. А я, на минуточку, уже школу заканчиваю. Но я ведь буду по ним скучать. И по тебе буду. Вот ты уехала на весенние каникулы, и я вдруг поняла, что скоро это станет нашей нормой: видеозвонки, часовые пояса.
– Всего три часа, – вставляю я, хотя понимаю, что речь не об этом.
– Да, знаю. Просто такое ощущение, что все меня бросают. Смешно, конечно, но я ничего не могу с собой поделать. – Она вздыхает. – Все, кроме Дэвида. Он будет здесь, в сентябре пойдет в Университет Саймона Фрейзера. Вот мы с ним и переписываемся, пересекаемся то тут, то там. Знаю-знаю! Мы расстались, потому что он хуже всех. Без конца со мной спорит и слишком редко моется. Просто мне немного… одиноко, наверное.
Ее голос становится еще тише. Мне так хочется дотянуться через экран и стиснуть ее в объятиях.
– Ник, почему ты мне не рассказывала? – спрашиваю я.
