– Я Ро Эйми, – представляюсь я в свою очередь. – Приехала из Канады.
– Канада! Вы там родились? – спрашивает дедуля Чон Хун. Я киваю в ответ, и он одобрительно мурлычет: – Мм, у вас прекрасный корейский. Похоже, родители выучили вас на славу.
Прикидываю, к слову ли будет сказать: «Вообще-то, мама с нами не живет, и я хочу выяснить, есть ли у нее СЧИВ и может ли она появляться в моих воспоминаниях. Вы не в курсе, такое возможно?» Решаю, что даже на мероприятии, где у всех собравшихся есть СЧИВ, так начинать – странновато, поэтому просто киваю с улыбкой:
– Спасибо. Дома мы говорим на смеси корейского и английского, но папа хорошо меня научил, и я бегло говорю по-корейски.
Я до сих пор улавливаю не все слова, но обычно могу восстановить смысл из контекста. Однако это требует повышенной концентрации, особенно если приходится общаться в такой группе, где все говорят по-корейски. Поэтому сейчас я вся внимание.
– Кажется, больше никто не придет, – замечает мисс Ми Кён, нервно блуждая глазами по потолку. Я тоже поднимаю взгляд, но не вижу ничего особенного. – Кто-то уже бывал на таких встречах? Я первый раз.
– И я, – говорит дедуля Чон Хун.
– Я пару раз ходил в Тэгу[22], где живу. В Сеуле – нет, – говорит мистер Ын Чхоль. – Я сюда приехал по работе всего на неделю.
– А я в Сеуле ни одной не пропустила, – говорит Се Ри. – Каждый раз приходят разные люди. Говорят, СЧИВ – редкая вещь, но нас больше, чем можно себе представить. – Она делает глоток чая латте со льдом и обводит взглядом присутствующих. – Мой триггер – вкус. Я попадаю в определенные воспоминания, когда что-то съем или выпью.
Мистер Ын Чхоль откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди:
– Наверное, уберечься несложно. Достаточно не есть то, что тебя туда выкидывает.
Се Ри кивает:
– Да, мне определенно проще, чем другим. Но бывают сюрпризы. Например, я раньше каждый день выпивала чашку матча латте, и ничего. Но однажды он вдруг отправил меня в прошлое. Теперь приходится заказывать другие напитки. – Она поднимает стакан с чаем латте и встряхивает его, звеня льдинками. – У нас все время появляются новые воспоминания и, соответственно, новые триггеры.
Об этом я прежде не задумывалась. Смотрю на свой матча латте. Какие еще триггеры появятся в будущем у меня? Какие из безопасных нынче запахов однажды подведут?
– А у меня – зрение, – делится мистер Ын Чхоль. – Увижу некоторые вещи – и перемещаюсь. Особенно цвета.
– Цвета? – удивляется мисс Ми Кён.
– Ну да, – говорит он, с хрустом разгрызая кубик льда. – Например, чтобы попасть в воспоминание о моем старом доме, мне не надо видеть сам дом. Достаточно увидеть что-то, что о нем напоминает. Например, цвет ковра в гостиной или обоев.
– Цвета. Вот это тяжко, – сочувствует Се Ри.
Мистер Ын Чхоль пожимает плечами, проглатывая осколки льда:
– А то.
– А у меня – запахи, – сообщает дедуля Чон Хун. – Ароматы уносят в прошлое.
Я сразу чувствую в этом старичке что-то родное.
– У меня тоже! – восклицаю я.
Он отвечает мне теплой улыбкой, щуря глаза.
– Говорят, у тех, кто реагирует на запахи, самые насыщенные путешествия во времени, – говорит Се Ри, – потому что из всех чувств наше обоняние больше всего привязано к памяти.
– В каком смысле насыщенный? – с любопытством спрашиваю я.
– У каждого по-своему. У одних воспоминания более живые, у других – более продолжительные.
Ух ты! Почему о таком не пишут на форумах по СЧИВ? Как здорово узнавать об индивидуальном опыте людей. Одно дело – читать об этом, совсем другое – сидеть за столом и говорить в режиме реального времени, кивая говорящим. Я вспоминаю ту встречу в Ванкувере. Лучшие моменты были такими же. Вот бы весь разговор тогда оказался столь же уютным.
Мы все смотрим на мисс Ми Кён.
– Только если готовы поделиться, – говорит Се Ри.
– А меня, – мисс Ми Кён переводит взгляд с потолка, – триггерят звуки. Особенно музыка.
Я снова смотрю на потолок и тут только замечаю в углу колонки, из которых звучит музыка в стиле К-поп. Так вот почему она каждые пять минут туда смотрит. Она напрягается всякий раз, когда меняется песня.
Мистер Ын Чхоль присвистывает:
– Жесть. Я без музыки жить не могу.
– Я тоже, – шепчет мисс Ми Кён. Так тихо, что, кажется, только я ее слышу.
Се Ри достает из рюкзака планшет и кладет его на стол:
– Вы не против, если я буду кое-что записывать по ходу беседы? Ничего личного, только направление разговора или факты о СЧИВ, которые могут всплыть. В конце встречи я покажу записи и сотру все, что вам не понравится.
Обменявшись взглядами, мы все киваем, разрешая ей делать записи. Коул в Ванкувере тоже записывал, но от него было совсем другое ощущение. В отличие от Коула, пришедшего ради документалки, Се Ри не просто сама человек со СЧИВ, она еще и умеет говорить об этом аккуратно, никого не отпугивая.
– Эссе какое-нибудь пишете? – спрашивает мистер Ын Чхоль.
