– Наверное, помнишь моего сына, – говорит мистер Ким, похлопывая по спине Чун Хо.
Чун Хо приветственно кланяется, а потом с улыбкой оглядывается на меня. Сначала неуверенно, будто проверяет, все ли со мной в порядке, словно почувствовал дистанцию, которую я, сама того не желая, установила между нами за последнее время. Несмотря на данное самой себе обещание, написать ему я так и не удосужилась. Улыбаюсь в ответ, и вся его неуверенность исчезает и сменяется теплом, от которого у меня внутри все трепещет.
– Привет, – говорит он.
– Привет, – отвечаю я.
Аппа бросает взгляды на нас, его брови поднимаются. Чудно́ видеть их в одной комнате. Это как столкновение двух миров, хотя формально они были знакомы и раньше. Смущенно кашлянув, я отворачиваюсь и принимаюсь деловито накрывать на стол.
Комо приготовила для нас корейское барбекю. На столе теснятся пиалы с рисом и стопки салата-латука, кимчи и листики периллы. От тарелок самгёпсаля и гальби – мяса, приготовленного на гриле, – идет такой запах, что слюнки текут. Мы с Чун Хо сидим рядом, напротив наших пап, а комо – во главе стола. Я сначала с опаской вдыхаю все эти ароматы, наполняющие кухню, но вроде бы можно расслабиться.
И мы приступаем.
Я беру лист латука, на него укладываю ломтик свинины самгёпсаль, полную ложку риса и добавляю густую острую пасту ссамджан. Ее делают из смеси соевой пасты твенджан и пасты чили, которая называется кочхуджан. Все это сворачивается в маленький мешочек и запихивается в рот – идеальное дополнение для корейского барбекю.
Вкус – просто бомба. Еда комо – лучшая, без вопросов.
– Нуна, я и забыл, как люблю твой домашний ссамджан, – с легким волнением говорит аппа, жуя.
– На вкус прямо как тот, что мама готовила, да? – гордо спрашивает комо. – Это я долго училась делать. Совсем недавно наконец поймала правильные пропорции соевой пасты и пасты чили.
– Ну так что тебя сюда принесло, Хюн У? – спрашивает мистер Ким, выгружая огромную ложку риса на лист латука и накрывая листиками периллы. – Когда Эйми приехала одна, я думал, тебя уж и не стоит ждать.
– Мы тут наметили прокатиться, – говорит аппа так запросто, как будто это его собственная идея, как будто это не он был категорически против моего приезда в Корею.
Меня это коробит, но я затыкаю себе рот свертком латука.
– Прокатиться? – Чун Хо смотрит на меня, и его глаза загораются. – Классно. А куда поедете?
– Эм… – Я медленно жую и глотаю. – Среди прочего в Кванджу.
Понятия не имею, какие еще города входят в наш маршрут. В какой форме комо преподнесла это все аппе?
– И Пусан[33], – вставляет комо. – А по пути в Кванджу остановитесь в Посоне. Там живописнейшие плантации зеленого чая.
– Да, все это посмотрим, – говорит аппа.
Если Кванджу и вызывает у него какие-то ассоциации, виду он не подает. И вообще, давно я не видела его таким расслабленным и умиротворенным. Ссамджан, похоже, действительно волшебный.
– Я ничего этого не видел, – говорит Чун Хо, бросая взгляд на своего папу. – А мы с тобой почему не устраиваем такие отцовско-сыновние вылазки?
– Я, инма![34] А вся эта поездка в Сеул, по-твоему, что? – говорит мистер Ким и тянется через стол, чтобы отвесить Чун Хо щелбан. – К тому же до отъезда мы тоже можем сгонять в Пусан на пару дней. Навестим твоих двоюродных. Они как раз туда переехали.
– Правда? – Чун Хо выпрямляется, переводя глаза с меня на своего отца и обратно. – Эйми, вдруг мы окажемся там одновременно!
– Они вместе тусуются, – поясняет аппе мистер Ким.
Я делаю глоток воды, стараясь сохранить невозмутимый вид, а сама смотрю через край стакана на аппу и на его реакцию. Он улыбается и кивает.
– Если вы тоже едете в Пусан, может, присоединитесь к нам? – спрашивает он. – Поедем всей компанией.
– Вы же хотели побыть вдвоем, мы не будем вам мешать, – машет рукой мистер Ким.
– Я не против. А ты, Эйми? – спрашивает аппа, глядя на меня.
Мысль о поиске мамы в поездке наедине с аппой нешуточно напрягала меня. Как я смогу хоть что-то предпринять без его ведома? А если он узнает, то, конечно, попытается меня остановить, ведь он даже говорить о маме не любит. Но, если с нами поедут мистер Ким и Чун Хо, мне будет проще избежать его внимания, как и неловкого молчания.
И Чун Хо будет рядом.
Я под столом задеваю руку Чун Хо. Он тоже проводит по моей руке пальцами, а потом, так быстро, что у меня перехватывает дыхание, он оборачивает свой мизинец вокруг моего. Остальные ничего не замечают. Я отвечаю на это мизинцепожатие.
– И я не против, – говорю я.
– Тогда я арендую машину на всех, да? – оживляется мистер Ким. – Чун Хо как раз помог мне создать аккаунт на музыкальном сервисе. Так что теперь я могу сделать нам плейдиск!
– Плейлист, аппа, – поправляет Чун Хо.
– Ну да, плейлист. Там будет вся классика.
Комо щелкает языком и качает головой:
– В твоем представлении классика – это сплошная Селин Дион, Сон Мин. Предоставь составление плейлиста молодежи.
Мистер Ким явно уязвлен:
– Селин Дион – это и есть классика. В любом случае я – за рулем. Как в прежние времена, да, Хюн У?
Аппа улыбается:
– О да. Звучит здорово.
