Первая из трех мембран, покрывающих головной мозг, среагировала немедленно. Решив, что мозгу грозит инфекция, она поступила, как ей и положено: в 22 часа 10 минут воспалилась, пытаясь сдержать постороннее вторжение. Через несколько часов образовывавшаяся гематома так сдавила бы мозг, что прервались бы жизненно важные функции. Артур уже пребывал в беспамятстве. Пол пошел за медсестрой, та попросила его перейти в кресло, дежурный врач – большой поборник порядка, он не потерпит, чтобы Пол находился с неположенной стороны стекла.
Бриссон со злостью нажал в лифте на кнопку первого этажа.
Недалеко оттуда, в отделении «скорой помощи» другой больницы, открылись двери лифта. Лорэн подошла к стойке регистрации и взяла у Бетти новую карту.
Мужчину сорока пяти лет доставили с глубокой раной брюшной полости, нанесенной ножом. Уже после поступления насыщение его крови кислородом упало ниже критического уровня, что означало большую кровопотерю. Сердечная деятельность имела признаки неизбежной фибрилляции, поэтому Лорэн приняла решение о хирургическом вмешательстве, пока не стало слишком поздно. Она сделала надрез и зажала кровоточащую вену; однако при извлечении из тела холодное оружие наделало и других бед. Как только у раненого нормализовалось артериальное давление, ниже первой раны образовались многочисленные новые рассечения.
Лорэн пришлось погрузить руку в живот раненого и зажать большим и указательным пальцем часть тонкой кишки, останавливая потерю крови на главных участках. Она проделала это настолько умело, что давление быстро поднялось до нормы. Бетти смогла отложить ручки дефибриллятора, которые держала наготове, и повысила дозу вливания. Лорэн находилась в неудобной позе, она и двинуться не могла: давление, которое она таким способом поддерживала, было жизненно важным.
Через пять минут прибыла бригада хирургов. Лорэн пришлось сопровождать их до операционной, не вынимая руку из брюшной полости пациента.
Через двадцать минут хирург, проводивший операцию, сделал ей знак, что она может вынуть руку и уйти: кровообращение восстановлено. Растирая затекшую руку, Лорэн спустилась в отделение «неотложки», куда еще подвозили раненых.
Бриссон вошел в бокс, познакомился с картой, с параметрами жизнедеятельности Артура: они оказались стабильными. Пока что беспокойство вызывала только его сонливость. Не послушавшись предостережений медсестры, Пол окликнул врача, лишь только тот появился из приемного покоя.
Дежурный врач тут же велел ему уйти в зону для посетителей и ждать там. Пол возразил, что в пустой больнице стены не будут возражать, если он выйдет на несколько метров за желтую полосу на полу, тем более что она изрядно стерлась. Бриссон выпятил грудь и ткнул пальцем туда, куда Полу надлежало отправляться: если разговор и должен состояться, то только за пресловутой линией. Еще не решив – то ли сразу задушить этого доктора, то ли сперва выслушать поставленный им диагноз, Пол подчинился. Удовлетворенный этим, молодой врач заявил, что пока ничего не может сказать точно. При первой возможности он отправит Артура на рентген. Пол заикнулся о сканнере, но в больнице его не было. Бриссон уверял, что если рентген укажет на малейшую опасность, то уже на следующий день он переведет Артура в центр компьютерной томографии.
Пол удивился было, почему не произвести такой перевод без промедления, но врач ответил на это решительным «нет». После поступления Артура в больницу миссии Сан-Педро за него нес ответственность он один. Теперь Пол стал раздумывать, куда лучше спрятать труп этого зловредного лекаря после того, как он его задушит.
Бриссон развернулся и отправился на поиски передвижной рентгеновской установки. Стоило ему скрыться из виду, Пол вошел в бокс и стал трясти Артура.
– Не спи, ты должен сопротивляться, слышишь?
Артур открыл глаза, у него был остекленевший взгляд, он судорожно нащупал руку друга.
– Пол, ты помнишь в точности тот день, когда закончилась наша юность?
– Это не очень трудно, ведь это было только вчера!.. Вид у тебя получше, теперь тебе надо отдыхать.
– Когда мы вернулись из пансиона, все находилось не на своих местах. Ты правильно сказал: «Настает день, когда ты уже не чувствуешь себя как дома там, где вырос». Мне хотелось вернуться назад, а тебе нет.
– Береги силы, у нас еще будет время все это обсудить.
Посмотрев на Артура, Пол схватил полотенце, намочил его водой из-под крана, отжал над раковиной и положил другу на лоб. От этого Артуру как будто полегчало.
– Сегодня я говорил с ней. Все это время внутренний голос подсказывал мне, что я, быть может, лелею иллюзию. Что это было для меня убежищем, способом обезопасить себя, ведь когда стремишься к недостижимому, ничем не рискуешь.
– Это я говорил тебе так в уик-энд, кретин, а теперь забудь мои философские глупости, я бесился, вот и все.
– Что тебя взбесило?
– Что у нас больше не получается вместе испытывать счастье. По-моему, это значит, что мы стареем.
