– Стареть хорошо. Знаешь ли, это большая удача. Должен поделиться с тобой тайной. Когда я смотрю на пожилых людей, я им часто завидую.
– Завидуешь их старости?
– Тому, что они уже там, что дожили!
Пол взглянул на тонометр. Артериальное давление упало еще ниже. Он сжал кулаки, уверенный, что медлить больше нельзя. Этот коновал убьет самое ценное на свете, что у него есть, – друга, который стоил для него целой семьи.
– Даже если я не выпутаюсь, ничего не говори Лорэн.
– Если ты собираешься болтать подобные глупости, то лучше побереги силы.
Артур снова отключился, его голова свесилась с носилок. Был один час пятьдесят две минуты ночи, секундная стрелка часов на стене двигалась мерно, безрадостно.
Пол встал и заставил Артура открыть глаза.
– Ты будешь стареть еще долго, балда, я сам этим займусь. Когда тебя скрутит ревматизм, когда ты уже не сможешь поднять палку, чтобы огреть меня по горбу, я скажу тебе, что ты страдаешь из-за меня, что как-то раз, в худшую ночь своей жизни, я мог помочь тебе всего этого избежать, но не помог. Тебе не надо было начинать…
– Что я начал? – шепотом спросил Артур.
– Ты больше не радовался тому же, что и я, а стал испытывать счастье непостижимым для меня образом. Так ты заставляешь стареть и меня.
Бриссон появился в приемном покое в сопровождении медсестры, толкавшей перед собой тележку с рентгеновским аппаратом.
– Немедленно вон отсюда! – раздраженно крикнул он Полу.
Пол окинул его взглядом с головы до ног, покосился на аппарат, который медсестра Сибил устанавливала у изголовья кровати, и обратился к ней хорошо поставленным голосом:
– Сколько весит эта штуковина?
– Немало, иначе у меня не раскалывалась бы поясница.
Пол резко обернулся, схватил Бриссона за ворот халата и сурово продиктовал ему дополнения к регламенту больницы миссии Сан-Педро, которые войдут в силу в тот момент, когда он его отпустит.
– Вы меня хорошо поняли? – осведомился он, чувствуя на себе веселый взгляд медсестры Сибил.
Освобожденный Бриссон разразился нарочитым кашлем, который сразу стих, стоило Полу шевельнуть бровью.
– Не вижу ничего тревожащего, – сказал врач через десять минут, разглядывая отпечатки на подсвеченном панно.
– А другого доктора это встревожило бы? – осведомился Пол.
– Все это вполне может подождать до завтра, – холодно отчеканил Бриссон. – У вашего друга простая контузия.
Бриссон велел медсестре оттолкать аппарат обратно в радиологический кабинет, но вступился Пол.
– Возможно, больница и не последнее прибежище галантности, но мы все-таки попытаемся, – заявил он.
Бриссон, плохо скрывая негодование, повиновался и покатил тележку вместо Сибил. Как только он исчез в лифте, медсестра постучала по стеклу своей стойки, подзывая Пола.
– Его жизни грозит опасность? – взволнованно спросил ее Пол.
– Я всего лишь медсестра, что толку в моем мнении?
– Больше, чем в мнении некоторых докторишек, – заверил ее Пол.
– Раз так, слушайте, – шепотом зачастила Сибил. – Это место мне дорого, так что, если вы подадите на этого тупицу в суд, я не смогу выступить свидетельницей. У них такая же круговая порука, как у полицейских. Тот, кто выдаст совершившего профессиональный промах, может всю оставшуюся жизнь зря искать работу. Его никогда не примет ни одна больница. Место здесь есть только для тех, кто в трудную минуту готов встать плечом к плечу. Но «белые воротнички» забывают, что в нашем ремесле ошибки иногда оборачиваются человеческими смертями. А это значит: бегите отсюда оба, пока Бриссон его не убил.
– Не вижу, как это можно сделать. Куда же нам деваться?
– Не заставляйте меня говорить, что в счет идет только результат. Доверьтесь моему чувству: в его случае время слишком дорого.
Пол расхаживал взад-вперед, злясь на самого себя. Как только они очутились в этой больнице, он понял, что совершается ошибка. Он попытался успокоиться, понимая, что страх мешает ему найти решение.
– Лорэн?
Пол поспешил к Артуру, снова начавшему стонать. Тот лежал с широко раскрытыми глазами, заглядывая, казалось, в другой мир.
– Увы, это всего лишь я, – сказал Пол, беря его за руку.
Речь Артура зазвучала прерывисто:
– Обещай мне… поклянись моей жизнью… что никогда не расскажешь ей правду.
– Сейчас я предпочел бы клясться собственной жизнью, – сказал Пол.
– Не важно, главное, чтобы ты выполнил клятву.
Это были последние слова Артура. Теперь кровь омывала всю тыльную часть его мозга. Для защиты неповрежденных жизненных центров неподражаемая машина человеческого мозга решила отключить все свои периферические терминалы. Центры зрения, речи, слуха и движения перестали действовать. Часы на стене показывали 2 часа 20 минут ночи. Артур впал в кому.
Пол вышагивал по залу. Он вытащил из кармана мобильный телефон, но Сибил жестом показала, что в больнице запрещено пользоваться мобильной связью.
– Работе какого научного прибора можно создать здесь помехи, не считая автомата по торговле напитками? – крикнул Пол.
Сибил подтвердила запрет кивком головы и указала ему на стоянку.
– Параграф второй нового внутреннего распорядка, – не унимался Пол. – Мне можно пользоваться телефоном!
