– Мы не пересекались уже много лет. Учитывая, сколько времени он тратит на самолюбование, сомневаюсь, что он способен узнать собственную матушку.
Лорэн подошла к стойке Сибил. Дежурная медсестра отложила книгу и вышла из своей стеклянной клетки. Зона у нее за спиной была доступна только для медицинского персонала. Но за двадцать лет работы у нее развилась безошибочная интуиция: для нее не имело значения, является ли женщина, которую она провожала к боксу, приятельницей больного, главным было то, что она врач. Бриссону не в чем было ее упрекнуть.
Лорэн вошла в палату, где лежал Артур, посмотрела, как поднимается и опускается его грудная клетка. Дыхание было медленным, мерным, цвет кожи нормальным. Под предлогом естественного желания взять своего бойфренда за руку она посчитала его пульс. Сердце билось как будто медленнее, чем при прошлом осмотре, хотя сейчас, в ее присутствии, пульс немного ускорился. Если ей удастся его вытащить, она сделает ему электрокардиограмму, захочет он сам этого или нет.
Она подошла к световому панно, на котором висели снимки черепа, и спросила Сибил, не череп ли это ее жениха.
Сибил оглядела ее с сомнением и подняла глаза к потолку.
– Оставлю вас вдвоем с вашим «женихом», вам надо побыть наедине.
Лорен от всего сердца поблагодарила ее.
На пороге медсестра обернулась:
– Можете тщательно изучить снимки, доктор, я только одно вам посоветую – завершить обследование до того, как сюда спустится доктор Бриссон. Мне неприятности ни к чему. И еще, очень надеюсь, что врач вы более умелый, чем актриса.
Лорэн слышала, как она уходит по коридору. Она подошла к столу, чтобы внимательно рассмотреть рентгеновские снимки. Бриссон оказался еще большим невеждой, чем она предполагала. Толковый врач сразу заподозрил бы кровоизлияние в заднечерепной области. Мужчину на столе требовалось без промедления оперировать, она даже боялась, что время уже потеряно. Для подтверждения ее диагноза следовало срочно сделать компьютерную томографию.
Бриссон появился у стойки Сибил с засунутыми в карманы руками.
– Он еще здесь? – удивленно спросил врач, указывая на Пола, сидевшего на табурете в дальнем конце вестибюля.
– Да, а его друг по-прежнему находится в боксе, доктор.
– Он очнулся?
– Нет, но он очень хорошо дышит, параметры стабильные, я только что проверяла.
– А вам самой не кажется, что существует риск внутричерепной гематомы? – спросил Бриссон, понизив голос.
Сибил стала рыться в бумагах, чтобы не встречаться взглядом с врачом, ее вера в род людской подвергалась серьезному испытанию.
– Я всего-навсего медицинская сестра, вы сами не устаете мне об этом напоминать с тех пор, как здесь служите, доктор.
Бриссон тут же изобразил уверенность.
– Лучше не дерзите. Мне ничего не стоит вас отсюда перевести! У этого субъекта простая контузия, он скоро очухается. Утром мы из предосторожности сделаем ему томографию. Заполните-ка листок перевода и найдите мне свободный томограф в клинике поближе или в исследовательском центре. Укажите, что сам доктор Бриссон изъявил желание, чтобы исследование провели с утра.
– Всенепременно! – проворчала Сибил.
Он был уже в коридоре, когда услышал ее громкий голос: она сообщала ему, что разрешила одной женщине навестить больного в смотровой палате.
– Здесь его жена? – спросил Бриссон, оборачиваясь.
– Не жена, а подружка!
– Не кричите так, Сибил, мы же в больнице!
– Мы тут одни, доктор, – сказала Сибил. – К счастью… – добавила она тихо Бриссону вслед.
Медсестра вернулась за свою стойку. Пол вопросительно смотрел на нее, она пожала плечами. Он услышал, как за интерном закрывается дверь смотровой палаты, немного помялся и встал с явным намерением переступить заветную желтую черту.
Бриссон увидел молодую женщину, сидевшую на стуле перед женихом.
– Здравствуй, Лорэн. Кажется, прошла целая вечность!
– Ты не изменился, – ответила она.
– Ты тоже.
– Что за игры ты затеял с этим больным?
– А тебе-то что? У тебя в Мемориальном госпитале не хватает пациентов?
– Я здесь потому, что еще вечером этот человек был моим пациентом. Знаю, тебе это не по нраву, но некоторые из нас занимаются этим ремеслом из любви к медицине.
– Иными словами, они опасаются неприятностей из-за того, что недооценили состояние раненого, прежде чем отправить его домой?
Лорэн повысила голос, ее стало слышно в коридоре.
– Ошибаешься! Это ты допустил сегодня вечером серьезную ошибку в диагнозе. Я здесь потому, что друг этого человека позвал меня на выручку. Даже по телефону я поняла, что ты в очередной раз попал пальцем в небо.
– Может быть, ты намерена о чем-то меня попросить? Что-то ты подозрительно любезна!
– Просить тебя я ни о чем не собираюсь. У меня есть совет. Я позвоню в Мемориальный госпиталь и попрошу их прислать «скорую», чтобы забрать отсюда пострадавшего, срочно нуждающегося во внутричерепной пункции. Ты позволишь мне действовать, а я в ответ позволю тебе изменить заключение об осмотре. Получится, что ты сам распорядишься о его переводе и заслужишь похвалу своего начальства. Подумай, ты спасешь пациента, твоей карьере это не повредит.
