И Артур совершил с Лорэн кругосветное путешествие. Для этого хватило небольшой прогулки по кромке воды, под шум волн, сразу стиравшей их следы.
Зал, обшитый темными деревянными панелями, был почти пуст. Лорэн вошла первой, навстречу ей шагнул метрдотель. Она попросила столик на двоих, он предложил ей подождать спутника у барной стойки. Лорэн удивленно обернулась. Артур исчез. Она вернулась на лестницу и нашла его стоящим на верхней ступеньке, где он ждал ее, улыбаясь.
– Что вы здесь делаете?
– Нижний зал слишком сумрачный, здесь гораздо веселее.
– Вы находите?
– Кажется, это место вообще мрачноватое.
Лорэн в сомнении покачала головой.
– Во всяком случае, у меня такое ощущение. Пойдемте куда-нибудь еще.
– Я уже заказала у метрдотеля столик, – возразила она неуверенно.
– Ничего ему не говорите, пусть этот столик будет нашим, попытаемся навсегда его запомнить, это будет место, где не состоялся наш первый ужин!
Артур повел Лорэн на стоянку перед рестораном и предложил ей вызвать такси, у него не было при себе телефона. Лорэн воспользовалась своим и позвонила в таксомоторную компанию.
Через четверть часа они вышли из машины на моле пирса 39, решив опробовать все туристические местечки города, выпить по стаканчику даже в Чайнатауне, если не помешает усталость. Артур знал огромный бар, куда весь вечер автобусами свозили иностранцев.
Лорэн показалось вдруг, что она узнала Пола: он стоял, облокотившись на перила, поглощенный беседой с очаровательной длинноногой молодой женщиной.
– Это не ваш друг? – спросила Лорэн Артура.
– Он самый, – ответил тот, отворачиваясь.
– Не хотите подойти и поздороваться? – спросила Лорэн, нагоняя его.
– Нет, не станем им мешать, лучше пройдем здесь.
– Вы боитесь, что они увидят нас вместе?
– Ничего подобного, почему вы так подумали?
– Потому что у вас испуганный вид.
– Нет, уверяю вас. Просто он будет страшно ревновать, что я пришел к вам. Идемте, на Гирарделли-сквер есть старая кондитерская, набитая в этот вечерний час японцами.
На бульваре был в разгаре праздник. Каждый год рыбаки города радостно отмечали здесь начало сезона ловли крабов.
Огненный закат погас, в звездном небе над заливом уже появилась луна. На кострах дымились огромные котлы с морской водой, полные ракообразных, которых раздавали прохожим. Лорэн с наслаждением полакомилась шестью громадными клешнями, очищенными для нее добрым рыбаком. Артур восторженно наблюдал за ее весельем. Она запила эту походную трапезу тремя полными бокалами каберне «совиньон» из Наппа-Велли, облизала пальцы и повисла на рукаве у Артура с виноватым видом.
– Кажется, я испортила нам ужин, – сказала она, – шоколад меня убьет!
– По-моему, вы уже немного навеселе.
– Не исключено. То ли море штормит, то ли меня качает.
– И то и другое. Продолжим прогулку.
Он увел ее подальше от толпы и усадил на скамейку, освещенную одиноким старинным фонарем. Лорэн положила руку Артуру на колено и набрала в легкие свежего вечернего воздуха.
– Вы ведь явились ко мне сегодня утром не только для того, чтобы сказать спасибо?
– Я пришел повидать вас, потому что мне вас не хватало. Не могу вам этого объяснить.
– Нельзя говорить такие вещи.
– Почему? Эти слова вас пугают?
– Мой отец тоже говорил приятные слова моей матери, когда хотел ее соблазнить.
– Но вы – не она.
– Нет, у меня есть профессия, у меня карьера, цель, к которой я стремлюсь, и ничто не стоит между ею и мной, я свободна.
– Знаю, поэтому и…
– Что? – перебила она его.
– Ничего. Думаю, что смысл жизни придает не только то, к чему стремишься, но и то, каким способом этого добиваешься.
– Так говорила ваша мать?
– Нет, это мое собственное мнение.
– Зачем тогда вы расстались с женщиной, по которой теперь тоскуете? Подумаешь, не сошлись характерами!
– Можно сказать, что мы прошли очень близко друг от друга. Я был всего лишь арендатором счастья, и она не продлила со мной арендный договор.
– Кто с кем порвал?
– Она меня оставила, а я позволил ей уйти.
– Почему вы не боролись?
– Потому что борьба наделала бы бед. Это был вопрос, на который отвечал ум сердца. Поспособствовать счастью другого в ущерб собственному – чем не объяснение?
– Вы до сих пор не выздоровели.
– Я не был болен!
– Я похожа на ту женщину?
– Вы ее на несколько месяцев старше.
Лавочник на другой стороне улицы закрывал свой туристический магазинчик, заносил внутрь вертушки с почтовыми открытками.
– Надо было купить открытку, – посетовал Артур. – Я бы написал вам несколько слов, вы бы ее получили.
– Вы вправду верите, что можно всю жизнь любить одного и того же человека? – спросила Лорэн.
– Я никогда не боялся повседневности, привычка – не неизбежность. Можно каждый день заново изобретать роскошь и банальность, излишество и обыденность. Я верю в крепнущую страсть, в память чувства. Простите, во всем виновата моя мать, она напичкала меня любовными идеалами. У меня очень высокая планка.
– Для другого?
– Нет, для себя самого. Я старомоден, правда?
– В старомодности есть своя прелесть.
– Я постарался сохранить частицу детства.
Лорэн подняла голову и заглянула Артуру в глаза. Их лица незаметно сблизились.
