Она встала и запрыгала на одной ноге в ванную, где открыла аптечку, вытащила пробку из пузырька с антисептиком и облила им пятку. От острой боли она выронила пузырек, и он покатился по ванне. Лорэн знала, что просто так не выпутается, рану придется глубоко промыть, а она будет глотать антибиотики. Подобное заражение могло привести к страшным последствиям. Она оделась и вызвала по телефону такси. Вести машину самой в этом состоянии было невозможно.
Через десять минут она уже ковыляла по вестибюлю госпиталя. Пациент, два часа ждавший своей очереди, потребовал у нее занять очередь, как все. Но она помахала своим значком и миновала стеклянную дверь в приемный покой.
– Что ты тут делаешь? – спросила ее Бетти. – Если Фернстайн тебя увидит…
– Займись мной, у меня ужасная боль.
– Раз ты жалуешься, значит, дело серьезное. Садись сюда. – Она показала на вращающееся кресло.
– Не будем преувеличивать. Какой бокс свободен?
– Третий. И пошевеливайся, я дежурю уже двадцать шесть часов, сама не пойму, как еще держусь на ногах.
– Тебе не удалось отдохнуть ночью?
– Разве что несколько минут на рассвете.
Бетти усадила ее и размотала бинт, чтобы осмотреть рану.
– Как ты умудрилась так быстро устроить себе воспаление?
Медсестра приготовила шприц с лидокаином. Когда местная анестезия начала действовать, Бетти развела края разреза и глубоко выскоблила воспаленные ткани. Потом взяла новый набор для наложения швов.
– Зашьешь сама или доверишься мне?
– Зашивай, только поставь сначала дренаж, я не хочу рисковать.
– Мне очень жаль, но у тебя останется большой шрам.
– Одним больше, одним меньше!
Пока медсестра трудилась, Лорэн теребила пальцами простыню. Когда Бетти повернулась к ней спиной, она задала наконец мучивший ее вопрос:
– Как дела у него?
– Проснулся в отличной форме. Ночью едва не умер, но единственное, что его интересует, – когда он отсюда выйдет. Честное слово, нам здесь попадаются те еще чудаки!
– Не перетягивай бинты!
– Как умею, так и бинтую. А тебе я запрещаю слоняться по этажам.
– Даже если я затеряюсь в коридорах?
– Не валяй дурака, Лорэн! Ты играешь с огнем. Тебе остается несколько месяцев до конца интернатуры, постарайся не загубить свою карьеру.
– Я много думала о нем этой ночью. Странные это были мысли!
– Подумай о нем еще на неделе. В воскресенье ты его снова увидишь. Похоже, в субботу его выпишут. В отличие от твоего «призрака оперы», у него есть фамилия и имя, адрес, телефон. Хочешь его увидеть – позвони ему, когда он выйдет.
– Вот это мне по душе, – робко отозвалась Лорэн.
Бетти взяла ее за подбородок и ласково на нее посмотрела.
– Ты, случайно, не готовишься излить мне свои чувства? Никогда не слышала от тебя такого нежного тона.
Лорэн оттолкнула руку Бетти.
– Сама не знаю, что со мной происходит, мне просто хочется его увидеть и самой убедиться, что он выздоравливает. Все-таки это мой пациент!
– Я, кажется, догадываюсь о том, что с тобой происходит. Хочешь, поделюсь?
– Перестань надо мной смеяться, все не так просто!
Бетти расхохоталась.
– Мне не до смеха, я сбита с толку. Ладно, я тебя покидаю. Спешу залечь спать. Не наделай глупостей!
Она взяла лубок и подложила его Лорэн под ступню.
– Это поможет тебе ходить. Зайди в центральную аптеку за антибиотиками. В шкафу найдешь пару костылей.
Бетти вышла за занавеску, но сразу вернулась.
– На случай, если ты здесь заблудишься: центральная аптека расположена на втором подземном ярусе. Не спутай с отделением неврологии, лифт-то один и тот же!
Лорэн слышала, как она убегает по коридору.
Пол сидел перед койкой Артура. Он открыл пакет с круассанами и шоколадками.
– Как ты посмел угодить в операционную в мое отсутствие? Надеюсь, они справились без меня. Как твое самочувствие сегодня утром?
– Отлично, только мне здесь уже надоело. А вот у тебя неважный вид.
– Провел из-за тебя неважную ночь.
Лорэн взяла пачку бланков, выписала себе рецепт и отдала его провизору.
– Средство убойное! Сепсис?
– У моей лошадки лихорадка.
– От этого снадобья она за один день снова начнет брыкаться.
Провизор скрылся за своими стеллажами и вернулся через несколько секунд с пузырьком.
– Вы бы поосторожнее! Люблю животных, а это может ее погубить.
Лорэн молча взяла лекарство и поспешила к лифту. Немного поколебавшись, она нажала на кнопку третьего этажа. На первом этаже в кабину вошел техник с электроэнцефалографом на тележке. Экран прибора был обтянут желтой пластиковой лентой.
– Какой этаж? – спросила Лорэн.
– Неврология.
– Сломался?
– Очень умная машинка, но капризная. Эта вчера исписала весь свой рулон бумаги непонятными кривыми. Похоже, она записывала уже не гиперактивную мозговую деятельность, а ток электростанции! Ремонтники провозились с ней три часа и не нашли никакой неисправности. Помехи, наверное.
– Что ты делал вчера вечером? – спросил Артур.
– Какой ты любопытный! Ужинал в обществе молодой женщины.
Артур вопросительно посмотрел на друга.
– Онега, – признался Пол.
– Вы встречаетесь?
– В некотором смысле.
– У тебя странный голос.
– Боюсь, что сморозил глупость.
– А именно?
– Отдал ей ключи от своей квартиры.
