Она хлопнула дверью, в коридоре прозвучали ее шаги. Зазвонил телефон.
– Я опять не вовремя? – спросил Пол.
– Ты хотел что-то мне сказать?
– Ты будешь смеяться, но, кажется, я допустил оплошность.
– Смех отложим. Она только что ушла.
Артур слышал дыхание Пола, подыскивавшего слова.
– Ты меня ненавидишь?
– Онега тебе позвонила? – ответил Артур вопросом на вопрос.
– Сегодня мы с ней ужинаем, – скромно ответствовал Пол.
– Тогда я позволю тебе подготовиться, а ты мне позволь подумать.
– Давай так и сделаем.
И друзья разом разъединились.
– Все прошло хорошо? – спросил у Лорэн водитель такси.
– Пока не знаю.
– В ваше отсутствие я позвонил жене и предупредил ее, что вернусь поздно. Я полностью в вашем распоряжении. Куда ехать теперь?
Лорэн попросила у водителя его телефон и набрала номер квартиры недалеко от прогулочного порта. Миссис Клайн сняла трубку после первого же звонка.
– Ты играешь сегодня вечером в бридж? – спросила ее Лорэн.
– Играю, – ответила миссис Клайн.
– Отмени партию и оденься покрасивее, я приглашаю тебя поужинать в ресторане, заеду за тобой через час.
Таксист высадил Лорэн у ее дома и стал ждать, пока она переоденется.
Лорэн миновала гостиную и сбросила на пол одежду. Сосед успел устранить течь. Принимая душ, она должна была следить, чтобы вода не попала на правую ногу. Скоро она вышла из душевой кабинки с полотенцем на бедрах и с замотанными другим полотенцем волосами, открыла шкаф в ванной и стала напевать свою любимую песенку – «Fever» Пегги Ли. Выбирая между джинсами и легким платьем, она, желая доставить удовольствие своей гостье, наконец предпочла платье.
Одевшись и слегка подкрасившись, она выглянула из окна. Такси по-прежнему стояло на улице. Она в задумчивости устроилась на диване и впервые насладилась восхитительным зрелищем заката в угловом окошке.
В семь часов вечера под окном у миссис Клайн раздался гудок такси. Мать Лорэн села в машину и посмотрела на дочь. Она уже много лет не видела ее такой нарядной.
– Можно задать тебе вопрос? – зашептала она ей на ухо. – Почему на счетчике восемьдесят долларов?
– Объясню за столом. Заплати за такси, у меня нет наличных. Ресторанный счет оплачу я.
– Надеюсь, мы едем не в дешевую закусочную!
– В «Клифф-Хауз»! – сказала Лорэн водителю.
Пол взбежал, перепрыгивая через ступеньки, по лестнице, ведущей к его квартире. Онега лежала на ковре, горько плача.
– Что случилось? – испуганно спросил он, падая рядом с ней на колени.
– Толстой! – сказала она, захлопывая книгу. – Я никогда не дочитаю «Анну Каренину»!
Пол обнял ее, а книгу швырнул в угол комнаты.
– Вставай, нам надо кое-что отметить.
– Что? – спросила она, вытирая глаза.
Пол отлучился в кухню и вернулся с двумя рюмками и бутылкой водки.
– За «Анну Каренину»! – провозгласил он, чокаясь.
Онега залпом осушила свою рюмку и сделала вид, что бросает ее через плечо.
– Испугался за свой ковер?
– Он персидский, тысяча девятьсот десятого года! Едем ужинать?
– Если хочешь. Куда я хочу, я знаю.
И Онега увлекла Пола вместе с бутылкой водки в спальню. Пяткой она закрыла за собой дверь.
Профессор Фернстайн внес чемодан Нормы в шикарный номер отеля «Вайн Кантри Инн». Уже много месяцев назад они договорились, что побалуют себя поездкой в долину Напа. Пообедав в Сономе, они продолжили путь, миновали Калистогу и остановились на ночь в Сент-Элен. Принятое решение следовало отметить. Накануне Фернстайн написал заявление председателю совета Мемориального госпиталя, в котором сообщал о своем намерении выйти в отставку на несколько месяцев раньше. В другом письме, в дирекцию службы «неотложной помощи», он рекомендовал как можно быстрее принять доктора Лорэн Клайн в штат, ибо будет достойно сожаления, если талантами его лучшей ученицы воспользуется какая-нибудь другая клиника.
В следующий понедельник они с Нормой вылетали в Нью-Йорк. Но, прежде чем вернуться в город, где он родился, профессор решил насладиться последними деньками в Калифорнии.
Ровно в девять вечера Джордж Пильгез подвез Наталию к дверям 7-го полицейского участка.
– Я собрал тебе поесть, найдешь в сумке.
Она поцеловала его в губы и вылезла из машины. Пильгез опустил стекло и, когда она была уже на ступеньках участка, выкрикнул ей вслед:
– Если кто-нибудь из моих бывших сослуживцев станет допытываться, кто испек эти вкуснейшие печеньица, ты не выдавай секрет. Двое суток можно продержаться…
Наталия помахала ему рукой и скрылась в здании. Пильгез посидел немного неподвижно, размышляя, что же делает одиночество таким невыносимым – праздность или возраст. «Скорее всего, сочетание того и другого», – решил он, трогаясь с места.
Ночь выдалась звездная. Лорэн и миссис Клайн прогуливались с Кали вдоль пристани с яхтами.
– Какой роскошный ужин! Давно я так не пировала. Спасибо.
– Я хотела тебя пригласить, почему ты не позволила мне расплатиться?
– Потому что на это ушла бы вся твоя зарплата, а еще потому, что я твоя мать.
В маленьком прогулочном порту скрипели на легком ветру ванты парусников. Было тепло. Миссис Клайн бросила подальше палку, которую несла, и Кали побежала за ней.
