«…Судья открыл дверь, и вся торжественная делегация – прокурор так и не снял еще салфетки – застыла на пороге: в оконной нише темным неподвижным силуэтом на тусклом серебре неба, в густом запахе роз, висел Трапс… окончательно и бесспорно…[курсив мой – Д.К.]»[142]

Так завершается эта странная повесть, еще одна детективная притча швейцарского мудреца. Но, так же, как и в «Обещании», в «Аварии» собственно детективная история, рассказ о судейском расследовании, занимает лишь часть произведения. Повесть состоит из двух глав. Весь детектив – содержание второй главы. А первая глава – она значительно короче второй, но от того ничуть не менее важна, – содержит авторское рассуждение, обобщение:

«…Больше не угрожают ни Бог, ни праведный суд, ни фатум, как в Пятой симфонии, а только лишь дорожно-транспортные происшествия, прорывы плотин из-за ошибки в конструкции, взрыв фабрики атомных бомб по вине рассеянного лаборанта, неотрегулированные ядерные реакторы. В этот мир аварий ведет наш путь, на пыльной обочине которого <…> встречаются еще почти правдоподобные истории, когда в заурядном человеке неожиданно проглядывает человечество, личная беда невольно становится всеобщей, обнаруживаются правосудие и справедливость, порой даже милосердие, мимолетное, отраженное в монокле пьяного»[143].

Казалось бы, все загадки второй главы решены, но… Действительно ли в «Аварии» герой был виновен? Или прожженные судейские убедили несчастного Альфредо Трапса в безусловной вине, вынудили случайные проступки трактовать как намеренные преступления – и заставили его собственноручно затянуть на шее петлю? Может быть, это не боги, а демоны – демоны мести, зловещие духи швейцарских гор? Гномы, тролли… как там их, на самом деле?

Так вот, о компромиссе между методами.

Параллельно с повестью и примерно в то же время Дюрренматт написал радиопьесу и сценарий телефильма на тот же сюжет[144]. И в этих произведениях финал иной. Трапс, после импровизированного судебного процесса, просто засыпает, перегруженный впечатлениями и обильными возлияниями. Наутро он уже не готов считать себя виновным:

«Кажется, сегодня ночью я болтал какую-то ерунду. Что там, собственно, происходило? Кажется, что-то вроде судебного разбирательства. И я возомнил себя убийцей. Вот чепуха! Я ведь и мухи не обижу. До чего могут дойти люди, когда они на пенсии! Ну ладно, чего вспоминать. У меня полно своих забот, как и у всякого делового человека…»[145]

Последняя строка. Одна – и другая…

Что это? Очередное лукавство Дюрренматта? Или же откровенная демонстрация того, что «последнюю строку», в самом деле, следует отбросить по завершении повествования? Потому что – ведь всё уже ясно. Всё есть. Право выбора – за героем. Уйдет ли он в тот финал, который ему предложила повесть, – поверив в свою вину? Или в тот, который предложила пьеса, – забыв о вине?

Не важно.

Правда, не важно.

Что до «Метода Кузмина – Цветаевой»…

Предлагаю второй метод, использованный в «Десяти негритятах», «Аварии», «Обещании», словом, игру с концовкой, белые нитки, которыми «последняя строка» пришивается к основному тексту, выбор нескольких развязок и прочее, прочее, прочее, – метод этот, повторяю, будем называть «Методом Кристи – Дюрренматта». Можно было бы назвать «Провидение versus Логика», но это уж чересчур.

Лучше все-таки «Кристи – Дюрренматт».

Во всяком случае, я буду называть его именно так.

Даже если это неверно.

<p>ЧЕРТ ПО ИМЕНИ ЯНКЕЛЬ</p>
Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже