«Героический эпос требует черно-белой палитры – акцентирования сверхчеловеческих достоинств одной стороны и полного ничтожества другой. Поэтому и поляки, и евреи – да, собственно, все, кроме запорожцев, – в гоголевской повести не люди, а скорее, некие человекоподобные манекены, существующие для демонстрации героизма главного героя и его воинов (как татары в былинах про Илью Муромца или мавры в “Песни о Роланде”). Эпическое и этическое начала не то чтобы вступают в противоречие – просто первое начисто исключает саму возможность проявления второго»[149].
Но в том-то и дело, что Янкель, главный персонаж-еврей, вовсе не отрицательный герой! Напротив – он единственный, кому на самом деле доверяет Тарас Бульба, а ведь он вроде бы герой положительный – если мы имеем дело с героическим эпосом. Янкель появляется в критические моменты, чтобы… помочь презирающему его главному герою. Он спас старшего брата Тараса – Дороша, выкупив его из турецкого плена:
«Великий господин, ясновельможный пан! я знал и брата вашего, покойного Дороша! Был воин на украшение всему рыцарству. Я ему восемьсот цехинов дал, когда нужно было выкупиться из плена у турка»[150].
Он принес Тарасу весть о пропавшем сыне Андрие:
«Теперь он такой отважный рыцарь… И наплечники в золоте, и нарукавники в золоте, и зерцало в золоте, и шапка в золоте, и по поясу золото, и везде золото, и все золото. Так, как солнце взглянет весною, когда в огороде всякая пташка пищит и поет и травка пахнет, так и он весь сияет в золоте. И коня дал ему воевода самого лучшего под верх; два ста червонных стоит один конь.
Перешел на их сторону, он уж теперь совсем ихний.
У воеводы есть дочка-красавица. Святой боже, какая красавица!.. Он для нее и сделал все и перешел…
И как только хорунжего слуги пустили меня, я побежал на воеводин двор продавать жемчуг и расспросил все у служанки-татарки. “Будет свадьба сейчас, как только прогонят запорожцев. Пан Андрий обещал прогнать запорожцев”.
– И ты видел его в самое лицо?
– Ей-богу, в самое лицо! Такой славный вояка! Всех взрачней»[151].
Да, печальную весть принес, нерадостную – сын стал изменником, влюбившись в польскую панночку, дочь дубненского воеводы. Но ведь принес, с риском для жизни принес! Тут, к слову, и Андрий воспринимает его как доверенное лицо своего отца – и не доносит, как на лазутчика (а кто ж еще Янкель, тайком пробравшийся в Дубно, как не лазутчик запорожский?):
«Дай бог ему здоровья, меня тотчас узнал; и когда я подошел к нему, тотчас сказал…
Он сказал… прежде кивнул пальцем, а потом уже сказал: “Янкель!” А я: “Пан Андрий!” – говорю. “Янкель! скажи отцу, скажи брату, скажи козакам, скажи запорожцам, скажи всем, что отец – теперь не отец мне, брат – не брат, товарищ – не товарищ, и что я с ними буду биться со всеми. Со всеми буду биться!”»[152].
К нему обращается Тарас, чтобы добраться до Варшавы и в последний раз увидеть другого сына – Остапа:
