Такое описание наверняка вызвало бы громкий смех читателя, а вовсе не потрясение могучим злодейством Янкеля. Притом что столь же пафосно выписанные эпизоды гибели Мосия Шило, Кукубенко или Бовдюга смеха не вызывают, хотя, что правда, то правда, у современного читателя могут вызвать чувство некоторой досады из-за чрезмерной высокопарности – как и хрестоматийное, трижды повторенное на одной странице:
«Как же! – могут возразить мне. – Эпос! Героический эпос, ведь сказано же!» Эпос как бы предполагает подобную гиперболизацию чувств, образов… Полно, действительно ли «Тарас Бульба» – героический эпос и действительно ли Тарас Бульба – положительный герой?
Известный литературовед Михаил Вайскопф очень точно подметил главную черту этого произведения:
Справедливости ради отметим, что «гречкосеями» и «баболюбами» запорожцы называли вовсе не селян, как могло бы показаться, а таких же козаков-«зимчаков», имевших собственные земельные наделы, так называемые «зимовники»:
Очень тонкое и точное наблюдение. Но в таком случае возникает вопрос: можно ли произведение, пропитанное только и исключительно «гибельным восторгом», радостной мечтой о скорой смерти, относить к героическому эпосу? Ведь идеология героического эпоса, как мне кажется, другая.
«Илиада», «Песнь о Роланде», «Старшая Эдда», былины русские и прочее – где там упоение смертью и мечта о самоистреблении? При всей готовности героев к смерти – не смерть является главной ценностью, не мечта о смерти и непреодолимая тяга к ней заставляет Ахилла идти под Трою, хотя и знает он, что живым не вернется: