Вторая жена полностью

На пороге комнаты с полками она мгновение колеблется, потом входит и открывает окно. Смотрит вдаль, как вчера Каролина. Разворачивается. На полках стоят коробки с нитками и пуговицами. Она подходит и перебирает катушки. Каролина надежно спрятала паспорта в глубине корзины, конечно же, ничего важного она бы не оставила на самом виду.

Книги… Когда Сандрина освобождала место для своих книг, она почти не притрагивалась к тем, что принадлежали первой жене. Она ставит стул напротив полок и, чуточку подумав, идет за тряпкой для пыли и чистящим средством. Теперь ее задача – разобрать полки.

Всего полок восемь. Самая нижняя забита дешевыми изданиями классики, из тех, что читают в лицее и колледже. Ровный ряд корешков, если не считать одного пустого места, образовавшегося после того, как Каролина забрала свою книжку. На второй снизу полке – полицейские романы в черно-красных, черно-желтых или черно-синих обложках. Еще выше – триллеры, тут на обложках кровавые, чуть выпуклые буквы. Сандрина хотела бы их почитать, но правда в том, что она не могла прикоснуться к книгам Каролины. Еще выше – издания разных форматов и разных жанров; видно, что любимые, много раз читанные, с загнутыми уголками, потрепанные, подклеенные. Книги вообще очень личная история. Залезть через них в душу Каролины Сандрине всегда казалось кощунством.

На средней, удобной для доступа полке, лежат ее собственные книги, тоже любимые, те, к которым хочется возвращаться. Сандрина – книжница, но места мало, и потому она старается избавиться от того, что уже прочла и без чего сможет пережить. Ее муж настаивает, чтобы она покупала книги, а потом выбрасывала: он терпеть не может библиотеки, книги, которые прошли через множество рук, но не против того, чтобы Сандрина покупала новые книги, во всяком случае, никто не подумает, что они экономят на них. Разумеется, она не выбрасывает книги – книги нельзя выбрасывать. Она относит ненужные в кладовку, а потом сдает в приют для бездомных, который находится недалеко от супермаркета, на приличном расстоянии от жилых домов.

Ей не хочется притрагиваться к книгам Каролины, но она хочет понять, что скрывает первая жена. Она начинает снизу и разбирает плотный ряд дешевых изданий. Сделанный Каролиной пробел облегчает задачу. Она тщательно просматривает книгу за книгой. В некоторых страницы как будто склеились. Сандрина не отступает, и ей требуется несколько секунд, чтобы понять: они не склеились, их склеили. Между страницами лежат купюры. Она берет другую книгу. В ней тоже спрятаны деньги. Она не вытаскивает купюры, но навскидку сумма получается немаленькая – несколько сотен, почти тысяча. Как Каролине это удалось? Непонятно. Она же не работала, и у них был общий счет. Сандрине это известно, но она также знает, что ее муж (и муж Каролины) следил за расходами. Деньги – тема непростая. Он часто заводит разговор о ее зарплате, об этих «жалких грошах» и о том, что будет лучше, если она уйдет с работы, все равно она не дружит с коллегами, «с этими шлюшками, что треплются целыми днями», да к тому же почти все адвокаты в их конторе – мужчины, и ему это не нравится. Гроши – да, жалкие, но Сандрина держится за них. Это ее собственные деньги – это важно, это ее работа и гарантия того, что она никогда не вернется к отцу. Но ее мужчина настаивает, и настаивает так, что в конце концов она сдастся, она знает это заранее. Это как война – тихая, бесшумная, но не прекращающаяся.

Что Каролина хотела сделать с этими деньгами?

Дура несчастная, разумеется, ты знаешь, что она хотела сделать. Деньги и паспорта – она хотела уехать.

Каролина намеревалась забрать Матиаса и уехать.

Сандрина смотрит на часы. Уже больше трех. Она быстро ставит книги на место, проходится по ним тряпкой. Порядок.

Заходит в спальню, берет жилет, спускается на первый этаж и ждет – сейчас должны привезти Матиаса. Она несколько раз выглядывает в окно. Сегодня нерабочий день, на улице прохладно, это первое по-настоящему осеннее воскресенье, и люди сидят по домам, смотрят телевизор или работают в саду, выпалывают сорняки; на дорогах пусто.

Она ждет. Ждет долго. Три часа десять минут, потом три двадцать, три сорок – на площадке перед домом никого. В пятнадцать пятьдесят она выходит из дома и идет на дорогу, стоит на обочине, оглядывает поселок. Знает, конечно, что не должна его беспокоить, это само собой разумеется, но все же посылает ему эсэмэску:

Их до сих пор нет.

Когда он подъезжает к дому, Сандрина сидит на ступеньках крыльца.

– Поднимайся, – говорит он, – что ты тут расселась, точно цыганка?

В прихожей он снимает куртку. Пока он расшнуровывает ботинки, Сандрина смотрит на его руки, смотрит на лоб, висок. Малейшие признаки гнева надо читать как самую важную книгу, расшифровывать их, и нужно следить за каждым его словом, за оттенками интонации – только так можно понять, каким будет конец дня.

Он проводит рукой по волосам и говорит:

– Я проголодался.