Маршрут она запомнила, огромная машина ведет себя очень послушно, и Сандрина потихоньку добирается до дома. Когда же она начала думать, что плохо водит? Мысль сама по себе была странной, ведь она так гордилась собой, получив водительские права. Ее поздравил и похвалил экзаменатор, и она была на седьмом небе от счастья. Потом она годами ездила без происшествий на своей «тачке для бедноты», как презрительно говорил ее муж. Ах да, вспомнила. Он обнаружил царапину на левом крыле двухдверки в субботу, после тенниса. И еще одну, в другую субботу. Места в гараже не хватает, Сандрина оставляет машину на площадке у дома, и он часто пеняет ей, что она ее криво поставила. Еще он говорит, что не удивится, если однажды утром выяснится, что у нее стащили боковое зеркало, и это будет прекрасным поводом отправить «мусорный бак» на слом.
Начинает моросить дождь. Сандрина открывает гараж и спокойно заезжает. Она чувствует облегчение, потому что справилась с заданием и потому что есть кое-что еще. Что-то, чего она не испытывала очень-очень давно: она довольна собой. Она повторяет снова и снова самой себе или, может, крошке: «Неплохо, правда же, я молодец?» – и вылезает из машины.
В пустом доме она колеблется. Ее муж успел предупредить Кристиана, и тот должен связаться с адвокатом. Что бы ни случилось, последнее, что она сделает, это позвонит Кристиану. Нет, ей страшно даже имя его упоминать. Кристиан приносит несчастье. После того ужина, когда он предложил ей сигарету, она была вынуждена оправдываться перед мужем несколько дней, он ревновал, он потерял голову, он стал совсем другим. Допрашивал ее вечерами, а то и ночи напролет, выяснял, о чем они говорили. Не распалила ли она его приятеля, не встречались ли они, не спала ли она с ним, не раздвигала ли свои жирные ляжки, чтобы Кристиан ее трахнул, не вставала ли она перед ним на колени, чтобы отсосать? Сандрина плакала от усталости, лежа в постели, голова раскалывалась. «Нет, нет, нет, – твердила она. – Поверь же, нет, зачем ты такое говоришь, зачем?» Но он решил, что неверные жены – это суки, а суки должны спать на полу. В конце концов он пришел в себя и простил ее.
Нет, она не будет звонить Кристиану. Чего бы ей действительно хотелось, так это позвонить Матиасу, услышать его голос, узнать, что у него все хорошо. Но ее муж, когда вернется, проверит историю ее звонков; и он всегда требует подробный счет за городской телефон, хотя им никто не пользуется.
Единственный телефон, который он не проверяет, – это его собственный мобильник, но Сандрина не знает пароля.
Сандрина вытаскивает телефон из сумки и кладет на кухонный стол. И в это мгновение звонит городской. Она вздрагивает, колеблется, выжидает. Сейчас замолчит – она хочет, чтобы он умолк. Потом думает, что, может быть, это ее муж и ей все-таки надо ответить.
На том конце добрый полицейский. Он предупреждает, что они задержат господина Ланглуа по меньшей мере на двадцать четыре часа. Может, продержат больше. Ее будут держать в курсе.
– Вы хорошо доехали?
Сандрина говорит:
– Вряд ли я бы ответила на ваш звонок, если б по дороге свалилась в канаву, как по-вашему?
И тут же жалеет о сказанном – нельзя так разговаривать, особенно с посторонним мужчиной, но он усмехается и говорит:
– Да-да, хорошо, мы будем держать вас в курсе.
Вообще-то полицейский не должен всего этого делать – звонить, предупреждать, быть добрым. И подвергать ее опасности. Вдруг ее муж рядом с ним, вдруг он заметил, как полицейский смеется, вдруг он слышал, что сказала Сандрина? Сердце ее сжимается, грудь сдавливает. Она не должна и тем не менее спрашивает:
– Он рядом с вами?
Полицейский удивляется вопросу, потом говорит:
– А, нет-нет, мадам, я в кабинете, а он в камере. И останется там до завтра, до девятнадцати часов.
Раскаленный стержень в позвоночнике превращается в мягкий карандаш. Она благодарит и вешает трубку.
