От такого комплимента мои щеки зарделись. Но если Натан Соул планировал лестью забраться мне под нижнее бельё, то явно где-то просчитался.
– Этой силы духа хватит, чтобы завтра я предстала перед столицей в рабском ошейнике? – спросила я, внимательно глядя на оборотня.
Он мгновенно помрачнел и отложил в сторону вилку.
– Не знаю, маленькая альфа, – сказал он честно. – Но я очень боюсь, что нет.
Я кивнула, хоть и не была согласна с его мнением.
Дальше мы ели молча, и я даже смогла набить свой желудок до такой степени, что хотелось притвориться удавом и полежать недельку без движения, переваривая все съеденное.
– Мне нечего надеть завтра, – сказала я, когда Натан, пообещав прислать служанку, чтобы она все убрала, собрался уходить.
– Хорошо, – кивнул он. – Утром тебе принесут наряд.
– Мне нечего надеть сегодня, – продолжила я. – Не буду же я снова спать в платье.
– Тебе достался не очень-то заботливый муж, – насмешливо хмыкнул оборотень. – Раз не смог обеспечить даже самым необходимым. У него-то здесь два шкафа с одеждой, и некоторые вещи совсем новые.
Я молчала, прожигая его взглядом. Ничего смешного в моем положении уж точно не было.
– Я прикажу принести тебе все, что нужно, – кивнул Натан и, наконец, скрылся.
А я, бросив тоскливый взгляд на ванную комнату, поплелась в кровать. Мыться на сытый желудок уж точно не было хорошей идеей.
Не знаю, в какой момент меня сморило, но, проснувшись, я обнаружила на кровати небрежно брошенную сорочку. Совершенно прозрачную, а ее длина достигала едва ли колена. И кто мне принес такое непотребство? Фыркнув от негодования, я направилась в ванную. Кожа под ошейником чесалась, и я бы многое отдала, чтобы его снять. Но только не то, что попросил у меня Натан Соул.
В окно спальни что-то стукнуло, и я испуганно замерла. Стук повторился, и мне пришлось напомнить себе, что я не какой-то трусливый зайчик, а альфа оборотней.
На подоконнике сидела птица и настойчиво долбила клювом в оконное стекло. К ее ноге была привязана свернутая трубочкой бумажка. И у меня почему-то не возникло сомнений, кто именно отправил этого почтового голубя. Но я все же открыла окно и поймала птицу, которая даже не сопротивлялась. Отвязав записку, и развернула ее, мельком заметив, что у меня подрагивали пальцы. Наверняка от злости.
Послание было от Ронана.
“Держись, малышка. Я спасу тебя. Твой Ронни” – написал он.
Я невольно закатила глаза.
Пусть сначала себя спасет, кобель плешивый.
Хотя, была вероятность, что записка предназначалась Минди. Ведь только для нее альфа Редмун был Ронни. В таком случае мой муж совершил очередной непростительный промах.
Птица, возможно, ждала ответа. Но я просто закрыла окно и задернула занавеску. Сердце болело. Я вернулась в ванную и, разорвав записку, смыла кусочки бумаги в раковину. А потом набрала себе горячую ванну и, наконец, сняла с себя измятое, замызганное платье. Впереди меня ждал очень трудный день, и я планировала не ударить в грязь лицом и не опорочить честь клана Бейл.
Вода приятно расслабила меня, и мысли вновь устремились к Ронану. Я представила его бродившим под окнами особняка, воющим на полную луну и вообще всячески тоскующим. Но, похоже, этот оборотень меня потерял. И пусть я не собиралась становиться игрушкой Натана, но и к Ронану возвращаться тоже не горела желанием. Это как надо себя не уважать, чтобы снова доверить ему свою жизнь.
После ванны я постирала свое нижнее белье и, оставив его сушиться на спинке стула, вернулась в постель. Сорочку надевать не стала. Уж лучше спать голой, чем в таком непотребстве, которое, возможно, надевала Минди. Или кто-то из прислуги.
А утром меня разбудил стук в дверь. Не дождавшись ответа, в спальню вошла служанка и первым делом широко раздвинула тяжелые портьеры, впуская в помещение солнечный свет. Я поморщилась, не торопясь подниматься, но наглая женщина бесцеремонно вцепилась в мое одеяло и попыталась его сдернуть.
– Что вы себе позволяете? – возмутилась я.
– Вставать пора, – грубо ответила мне женщина и продолжила стягивать с меня одеяло.
– А словами сказать нельзя? – я вцепилась в свой покров мертвой хваткой, потому что под ним на мне не было ни клочка ткани. – Вам рот для чего нужен? Чтобы говорить.
– Не твоего ума дела, для чего мне рот, – прикрикнула на меня вконец обнаглевшая прислуга. – А ну встала быстро!
Вместо ответа я на нее зарычала. Пусть ошейник блокировал оборот, но волчица все еще была внутри меня. И готова была рвать глотки.
От неожиданности женщина отпустила одеяло и опрокинулась на задницу.
– Ненормальная! – даже не пытаясь подняться, закричала она. – Помогите! Убивают!
– Помогите! Раздевают! – тонким голосочком передразнила ее я.
– Кого раздевают? – поинтересовался вошедший в спальню Натан и, бросив короткий взгляд на служанку, мгновенно все понял. – Пошла вон отсюда!
– Прости меня за это, – оборотень подошел ко мне. – Слуги в этом доме позабыли свое место.