Вторичка полностью

А в какой-то момент, когда римская культура впитала в себя греческий нарратив, отняли и это. В царство явился Сатурн, бог земледелия, и был радушно принят двулицым простофилей. И в честь кого из них теперь названа планета в Солнечной системе?

Звали неудачника…

– Янус.

Гадюка, будто прочтя мои мысли, ответил:

Не все так однозначно, человек. Историю пишут победители. Мифы – отражение политики между богами-закулисниками, теми, что вмешивались в людские судьбы. Янус заслужил свое падение: он, конечно, не был двулицым уродцем, но двуличным точно. И тому есть свидетельства.

«Сколько воды утекло, милый мальчик с дв…» – так выразилась Консьерж Седьмого этажа. «…с двумя лицами».

От постоянной смены сезонов и локаций я не могла бы точно посчитать, сколько была знакома с Яном. Он пугал меня на бессознательном уровне, как бюст мутанта из Ватиканского музея, много умалчивал и недоговаривал, но лицемерия за ним пока не наблюдала. У солдафона, видимо, давние счеты, но и знать он мог побольше моего. Черт-те что.

Я поводила рукой по фиолетовой воде в задумчивости. Побуду адвокатом дьявола.

– О’кей, – пожала плечами я. – Далеко не сенсация. Не пойми неправильно, я не успела привязаться к Яну настолько, чтобы слепо атаковать инакомыслящих. Но пока ты не назвал того, что могло бы пошатнуть мою… нейтральную позицию. – Я посмотрела на зубастую мордочку и шрам, перечеркивающий пустую глазницу. – О чем ты хочешь предупредить меня?

Ликвидаторы Агентства – мошенники, а Янус – слуга двух господ. Сухой сводки недостаточно, чтобы осветить полную картину. Я неподалеку. И вновь вранье, ведь Янус поклялся, что в мире остались только ты и он.

Несмотря на утверждение вместо вопроса он был прав. И эта уверенность подкупала. Я медленно кивнула, понимая, к чему он клонит:

– Тогда…

…что здесь делаю я?

– Кто ты?

У стен есть уши. Поговорим в Подполье. В штаб-квартиру не попадешь без мастера арочных переходов. Но на Пятой ступени, то есть Этаже, есть лаз. Чтобы попасть в Подполье, воспользуйся ключом: «Сет, Аид и Хель сто двадцать два года искупают грехи всей семьей».

* * *

На арендованном автомобиле мы мчались по трассе. Я отвернулась к пассажирскому окошку и притворялась, что сплю. Не хватало сил разговаривать с Яном. Диалог с гадюкой оставил ядовитое послевкусие. Я не паинька, но, такой вот каламбур, и не двуликий Янус – хватит ли мне запала плести интриги за спиной у божества и не обратиться из лисицы в ту курицу, которую проглотит проворный напарник?

Периодически открывая глаза, я следила за мельканием фонарных столбов, ограничителей и кипарисов. Холмики с плешивым ковриком зелени сменялись возвышенностями, а после разглаживались в каменистые равнины, и я могла рассматривать аппликацию гор на горизонте. Время от времени наблюдала застывших в небе птиц и деревья, посаженные корнями вверх. Все чаще и чаще мелькало – «Барселона».

Когда линии электропередач, растянутые вдоль пустырей, оборвались, мы нырнули в тоннель.

– Обманщица, – сказал водитель.

Я задержала дыхание. Настороженно спросила, не поворачивая головы:

– С чего это?

– Ты уже не спишь давно, – бог прибавил газу, и мы вырвались из оранжевого желоба, – заметил по отражению в окне.

– Премию тебе выдать за это? – ответила я с особенным раздражением. – Мне еще режим сна согласовывать с твоим Агентством?

Я закусила губу. Не стоило грубить. Злилась ведь только на себя.

После того, как я огрызнулась, Ян скрыл глаза за «авиаторами» и помалкивал. В тишине наш седан промчался между стеклянными бизнес-центрами, небоскребами, рядами пальм и остановился перед въездом на светофоре, откуда я разглядела полоску синего моря. Вспомнились Олежа и его прихвостни, сосланные на «пляжный отдых». Плескался сейчас где-то среди ледников и неповоротливых моржей. Он сказал, что мать вынудила его натравить на меня гоп-стоп, но зачем ей это было нужно? Хотела избавиться от меня, выгнала бы из дома, за который я платила.

Машина притормозила на парковке. Я отстегнула ремень и вышла на пешеходную улицу. В тени деревьев гуляли местные жители и приезжие – некоторые преодолевали зацикленный участок дороги и застревали в текстуре асфальта, как в компьютерной игре. Вывеска одного бутика преследовала меня от магазина к магазину. Материя барахлила ощутимее, чем на предыдущих этажах.