Уже в аквапарке читала классическую повесть под шум воды и иностранную трескотню марионеток. Положив книгу на ноги, взглянула на притихшего Яна и склонила голову на бок: не могла поверить, что видела это по-настоящему, но бог спал, закинув за подголовник руки и приоткрыв рот. Его грудь не спеша вздымалась в ровном дыхании.
«Это норма или нет? – потерла подбородок я. – Ладно, пойду поплаваю, а когда вернусь, проверю, живой ли».
Красный свет перетек в оранжевый. Чаша неглубокого бассейна была стилизована под бухту с системой подземных рек, симулируемых насосами. Вода в пещерках переливалась подсветкой. Оранжевая – в желтый. Далеко от сонливого бога я не ушла, памятуя падение с Седьмого этажа.
Я нырнула, зажав нос. Комфортно и тепло, как в чане парного молока. Похоже на утопление с ведущим «По миру пойдем!» в водоеме Нехорошей квартиры. Проплыла несколько метров, пока не кончился кислород. Вынырнув в пещере, протерла глаза от хлорки – зрелище, которое я застала, парализовало все тело. В коконе ультрафиолета застыла в объятии пара влюбленных марионеток. Макеты, облысевшие до деревянных болванчиков.
С трудом касаясь дна, попятилась спиной к «бурной реке». Но женственная фигура зашевелилась, затрясла безликой головой и протянула ко мне руку. Кукла не удержалась и выпала из объятий любимого. Утонула, скорчившаяся и поломанная.
Я ущипнула себя. Ян впервые уснул в моем присутствии, может, это я сплю, а он бодрствует? Сны искусно вплетались в новую реальность и, как на Шестом этаже, играли непоследнюю роль. Во мне вспыхнуло и тут же угасло нехорошее чувство.
Из-за затылка одинокого макета, как в избитой отсылке на библейский сюжет, показалась голова гадюки. В расцветке синтетического каучука, она обвила плечо «Адама» и гипнотизировала меня шевелением тоненького раздвоенного язычка. У рептилии не хватало левого глаза. Страх отступил, сменившись проницательностью.
– Ворон, – произнесла я.
Змей заговорил глубоким баритоном в моей голове:
– Не из дружеских побуждений, не обольщайся, – скрестила руки, стараясь сохранять самообладание. Прошлая встреча с одноглазым принесла немало проблем. – Я… не доверяю ни тебе, ни тому, кого ты зовешь Вратами. Привыкла не трепаться о том, что может пригодиться.
Гадюка наклонилась, прищурив зрячий глаз. Мой щит самонадеянности дал трещину, я оробела и опустила руки. Ультрафиолетовая вода, казалось, охладела на пару градусов.
Мне стало трудно дышать. Существо пристально смотрело, изучая каждую клеточку моей души. Через мучительные секунды промолвило:
Принять предложение было сродни добровольному спуску в темный подвал за ручку с маньяком.
– Заманчиво, нет слов, – ответила я, отходя на носочках к выходу. – Ну, мне пора.
– А по существу претензии будут, кроме метафор? – вздохнула.
Змей сполз на спину всплывшей куклы, чтобы подобраться ко мне. Я замерла.
Я убедилась, что нас не подслушивают, и опустилась на бутафорский камень, торчащий из воды.
– Смутно припоминаю… – постучала пальцем по межбровной складке.
В школе ко мне в руки попало переиздание дореволюционного сборника легенд Древней Греции и Рима. Исследователь освещал религиозную культуру регионов через образы богов, но еще семиклассницей я поняла, что в какой-то момент самобытный пантеон римлян принял условия греческой франшизы и выпустил переименованные версии поп-звезд: Юпитера, основанного на Зевсе, Нептуна – на Посейдоне, а Аполлон и вовсе прижился без изменений. Пытливый разум школьницы не дал мне отложить книжку и забыть про нее. Поэтому я выискивала исконно-римских богов, но не запоминала среди горстки отщепенцев, отвечающих за фонтаны, пороги и фруктовые сады, никого.
Почти никого. Врезался в память фрагмент об оригинальном боге италийцев, чей внешний облик, запечатленный в жутковатом двухголовом бюсте из Ватиканского музея, символизировал Прошлое и Будущее. Одно лицо смотрело вперед, другое – назад, молодое и старое. Судьба этого парня – быть всем и потерять все. Как бога начал, его приветствовали первым, а его жрец был важнейшей фигурой в ритуалах. Затем его сместили до стандартного малого божества дверей и выходов, а после и вовсе подменили понятия и назвали царем региона-прародителя римлян.