– Если верно ответите на вопрос, то я признаю, что так оно и есть. – Ян хитро прищурился, подойдя к краю сцены. – И, в довесок, я встану на колени и прокукарекаю три раза.
Бородач с трезубцем гаркнул и снова сплюнул.
– Внимание, вопрос, – соглядатай хлопнул в ладоши, – как русалки производят потомство?
Лицо Посейдона исказила зарница гнева – он схватился за трезубец. Янус с садистской улыбкой посмотрел на него исподлобья и вкрадчивым тоном дополнил вопрос:
– Живородящие или икроносные?
– Выбирай, ушлепок, какое из двух лиц мне набить первым! – прорычал
За ним подтянулись остальные боги, желавшие лично отыграться на креацком ревизоре, прервавшем беззаботные дни своим появлением на греческой авансцене. Заодно и показать, почему их незаслуженно считали изнеженными – ведь о том, как олимпийцы травили соглядатаев, слагали легенды даже в отъявленных индийских и африканских пантеонах. Янус нарвался на настоящих подонков, но они не подозревали, что под оболочкой блондинистого пустомели скрывался настоящий тиран. Не могли и подумать, избивая мальчишку, который смеялся от боли и не давал сдачи, что в скором времени отправятся на римскую пахоту, примут новые клички, как послушные псы, и раздадут Империи всю свою благодать.
Янус простонал под Афродитой, нависшей всеми формами. Богиня улыбнулась, подхватила новую порцию мази из зверобоя и нанесла на рассеченную бровь соглядатая.
– Вызвал на себя гнев, а теперь скулит от боли. Мужская логика, – с улыбкой упрекнула Венера и отставила миску со ступкой. Она прилегла рядом с избитым богом и погладила по груди.
– Спасибо, милая, – усмехнулся Двуликий. Охнул, сморщившись. – Ребра сломали.
– Мой Гефест постарался. Он кузнец – способен разбить кулаком арбуз, – напомнила Афродита, устроив голову на его плече. – К чему эти юношеские провокации? Ты и без того в незавидном положении…
– Гонимый мстительными Эриниями, – Янус прикрыл глаза с ухмылкой, – проявляюсь в эпатаже, чтобы обратить на себя чужие взоры. Если от меня отвернутся, я исчезну.
Богиня приподнялась на локте, невесомо коснулась раскаленного лба и сочувственно опустила плечи. Как мастер ментальных воздействий, специализирующийся на психологии отношений, она сразу углядела духа противоречия в речах Януса. Афродита воспользовалась лихорадкой друга, чтобы выцедить из него каплю искренности:
– Да, но… Ты путешествуешь по миру, нарываешься, калечишься и закольцовываешься в порочном круге самоистязания. Скажи,
Расписные пальцы соглядатая, развлекавшиеся с рыжими локонами, дрогнули. В голосе проявилась болезненная хрипотца:
– И что же выдало во мне Белого Вейнита?
Венера хихикнула, припомнив таблоиды, пестрившие лживыми сожалениями глав Храма Хаоса и Школы Порядка, и прикинулась ветошью:
– Просто угадала. Я умом не блещу, золотко.
– Так вот, о чем говорил Чернобог… – Я бродила из стороны в сторону, не в силах остановиться от нервного возбуждения. – Действительно, так себе работенка. Черт, – я почесала голову, растрепав волосы, – Ворон искал свежий взгляд, а я только запуталась пуще прежнего.
– О… – пискнул ЦеЦе.
– Мотай пленку, давай-давай, – я прокрутила ручку воображаемого проектора, – куй пока горячо.
Синий индикатор. Белый индикатор. Камера, мотор…
Янус, лет ста-хе38 на вид, играл в хиш39 с гостями. Прием в резиденции Храма Хаоса на Хельте проходил стандартно: Нокс-Рейепс ходила с бокалом от стола к столу и беседовала с одетыми в красные балахоны хаотами. Настоятельница заприметила сына. Мальчик выкладывал карты «Отец», «Полководец» и «Идол»40 на стол, обтянутый черной тканью. Гости веером сбрасывали свои козыри и шутливо хватались за волосы. Но тут к их столику подошла величественная женщина в алом плаще, и хельты повскакивали со своих мест, почтенно склонившись:
– Наставница. Пусть путь ведом твой будет звездой Хаоса.
– Вольно, хаоты, – сказала она, сморщив точеный носик. – Вы начинаете ужасно походить на последователей моего мужа, а формализм противоречит Хаосу.
Адепты покорно опустили головы. Янус резко перестал быть веселым: он угрюмо разглаживал края карты, изображавшей лучи света, исходящие от ослепительного центра.
– Мой бутон вейнита, сердце мое. – Мать присела перед ребенком на корточки. – Ты не скучаешь здесь?
– Нет, – эхом отозвался Янус. Он избегал смотреть на нее.
– Славный! – Нокс клюнула его в щеку и стерла след
от помады.
– Нокс, ты любящая мать, научи меня этому непростому ремеслу! – попросила адепт с синими косами. – Моя дочь совершенно не подчиняется моему слову. Я, видит Абсолют, так боялась ранить кроху, что разбаловала ее.
Рейепс засмеялась и с благоговением взглянула на Януса.