– Этому разве обучишься, Серена… Природа. Да и у нас особенный сын, ты должна понимать. Белый Вейнит идеален, он будущий баланс мироздания. Все начинается с самодисциплины. – Наставница заправила пшеничную прядь мальчику за ухо и коснулась его коленки. – Янус, моя звездочка Хаоса, поведай адептам, чем ты занимаешься в свободное время?
– Играю в «Юного демиурга» – моделирую пробные миры, читаю свитки Азла41, играю на арфе, упражняюсь в фехтовании, ассистирую ученым в лаборатории отца, иногда отправляюсь в одиночный поход в Ланды до берега Пепельного моря42… – Янус отдышался. – Еще я…
Он посмотрел на Нокс, и у наставницы пропала улыбка.
– Гу… ляю с воспитателями, – сбивчиво сказал он. – Мы заходим в виртуальные театры и смотрим интерактивные исторические фильмы.
Нокс расслабила плечи и расплылась в улыбке. Хаоты слушали с открытыми ртами. После того, как мальчик замолчал, присутствующие восторженно заголосили. Янус принялся вновь разглаживать края карт, потупив очи в стол.
– Мам, – позвал он тихо.
– Что, Вейнит, моя радость?
– Я выиграл, – смущаясь, Янус показал Рейепс победные карты.
– Ты всегда должен побеждать, – сказала наставница Хаоса. – Этот выигрыш –
Когда Нокс закрыла двери резиденции Порядка и Хаоса на Хельте, Янус ринулся к ней, чтобы рассказать, как закончился его вечер:
– Вот, мама, мне подарили…
Но Рейепс проигнорировала подарочную коробочку, протянутую ей. Она подошла к Дайесу, что восседал на кушетке, созерцая сад вод, и, погладив его щеку, получила поцелуй в запястье. Женщина примостилась рядом и раздраженно выдохнула:
– Надоело мне изображать доброжелательность рядом с этим мелким
– Успокойся, Нокс, – отозвался Лебье, поглядывая в сторону редкой морской раковины и покачивая ладони жены на волнах своих рук. – Ты знаешь, что нашей семье важно сохранять лицо на публике. Для СМИ. Для представителей элиты. Мы идеальны. Наш сын идеален.
– Отбрось иллюзии уже наконец! Наш сын отнюдь не идеален, он – выродок… Не вынашивай его я, заподозрила бы тебя, – хаотка погладила мужа по скуле, стрельнув свирепым взглядом, – в измене с магически неполноценной. Но у меня… У
Глава Порядка заключил содрогающуюся в рыданиях супругу в объятия, обхватил широкой ладонью затылок и коснулся губами макушки.
– Я устала биться в закрытые врата, милый… – прошептала настоятельница. – Не проще ли
Лик Дайеса Лебье оставался беспристрастным, как ашернская ритуальная маска, но взор на мгновение устремился к арке, ведущей в вестибюль, и вернулся к острым плечам, которые он одарил созвездием утешительных поцелуев.
По ту сторону арки на полу сидел Янус. Он крутил в руках новую колоду хиша, подаренную Сереной. Хаотка раскрыла секрет колоды: «Кроха, а ты знал, что на них гадают? Это увлекательное занятие! – поделилась адепт. – Сейчас объясню, как…»
Подтасовав карты, мальчик сдавил колоду между ладошек и сбивчиво прошептал в них:
– Когда я стану демиургом, чтобы воспитатели возгордились мной?
Волнуясь, он снял верхнюю карту. Но она приклеилась к следующей – вышла пара…
«Свет» и «Мрак».
* * *
Мы выступили на закате, в конце марта, который наступил в тот же день, как я прервала экскурс в Яново прошлое. Всю дорогу я то и дело теребила ухо, чтобы избавиться от фантомного визгливого голоска нано-гида. Но опыт… Опыт был настолько несоизмерим с тем максимумом, накопленным за жизнь, что полностью захватил американскими горками инитийской судьбы. Мир моего напарника выглядел так, словно я попала в «Звездные войны» или «Дюну» – мое воображение было ограничено, чтобы выразить словами масштаб вселенной Януса. Как сказал бы Ясень, для кошки весь мир за окошком – одна сплошная тайная комната. Вот и мне довелось одним глазком заглянуть в его кладовую, и увиденное оставило горькое послевкусие.