Вторичка полностью

Особенно последний эпизод. Стало так невыносимо, что я попросила ЦеЦе остановить показ и всю ночь провалялась, пялясь в потолок, пока Ян – магически неполноценный отброс – шатался по гостинице в поисках, чем бы занять себя в одиночестве. Мне было тошно – укачало в непривычной виртуальной среде, – хотя рвотные позывы вызывало не только головокружение. Родители… Воспитатели Януса – настоящие изверги. Перед мысленным взором еще долго стояло лицо девятилетнего ребенка, которого унижают, заставляя чувствовать свою неполноценность, забивают в угол, игнорируют. Словно этого мало – завуалированно грозятся убить.

«"Сжечь мосты". Вот гадина», – перетирала в мыслях я, пока из недр живота поднималась горячая волна гнева. Осколки прошлого мистера-Обратите-На-Меня-Внимание-Иначе-Я-Исчезну прорвали одну из плотин погребенных чувств, и после стиральной машинки, что помотала и отжала меня, как тряпку, мне стало так тоскливо, что оставалось лишь завыть на луну.

Ян так и не навестил меня вчера. После Испании между нами как будто натянулась нить недоверия. Еще бы – я откровенно рылась в грязном белье Белого Вейнита Инития. Даже не Януса, тем более не напарника. Мы даже не считались друзьями! Бриз его прошлого приносил прах столь жутких костей, что моему шкафу и не снилось.

С тех самых пор, как мы сошли на железнодорожной станции-«призраке», грязная дорога затягивала нас все дальше в лес. Текли мутные ручьи талого снега. Полная луна прожектором светила в дверной глазок неба. Спортивный пуховик грел меня, но я начинала утомляться, поэтому сбавила темп. Мы месили грязь походными ботинками, и я впадала в транс, когда глядела подолгу под ноги. Ночного светила и звезд хватало, чтобы в синеве мы разбирали дорогу.

Ян болтал, почти не умолкая, развлекая байками. Он постоянно проверял, не отстала ли. Шутил, что я настолько мелкая, что сова может спутать меня с дичью и утащить в гнездо. По поводу моей испанской «самоволки» Ян сказал:

– Я б не смог сидеть на крыше храма и томно мыслить о возвышенном. А у тебя романтичная натура, однако.

Перешагнула кочку, машинально коснулась значка «Барселоны». Напарник замедлил шаг и свернул к невысоким кустарничкам, усеянным нежно-розовыми цветками. Он присел на корточки, марая полы шинели в лужице, и раздвинул колючие стебли. Я улыбнулась: чувствовала, что это первый крупный улов с начала похода по Четвертому этажу. Ян укололся о шипы, ойкнул, потряс рукой, но все же достал плод:

– Консультант, твой выход.

Я подошла и, придержав волосы, рассмотрела экземпляр. Некрупный плод походил на шиповник с характерным венчиком, если бы не кубическая форма и черный цвет.

– Я не ботаник, но мне кажется, вырастить геометрически точное растение природа не способна, – подтолкнула кубик ногтем. – Девяносто девять и девять процентов, что это природная аномалия.

Ян сжал ладонь – и мой палец угодил в ловушку. По телу пробежал ток, я вяло попыталась разогнуть «прутья» второй рукой:

– Травля на рабочем месте.

– Обратись в трудовую инспекцию, Иголочка, – ответил напарник, – адресок дать?

«Какого фига, – локомотивом пролетело в голове, – Ян что, флиртует?»

Ядерный взгляд выжигал румянец на моем лице. Татуированные пальцы ослабили хватку, но я не торопилась на «свободу». Я убрала руку в карман и ущипнула себя за бок.

– Сам проводишь. Или ключ не подходит к замку? – голос мой оставался ровным, как водная гладь. Мысленно я легла в гроб, забросала себя черноземом и похоронила по соседству с благоразумием.

«Это было… неожиданно грязно».

Ян вздернул брови и игриво притянул меня к себе. Я скрыла участившееся дыхание.

– Предпочитаю подбирать замки к ключу, а не наоборот, – ответил бог полушепотом и выпустил мою руку. – Но меня влекут и потайные ходы.

В два счета раскатал. В соблазнении я ему не соперница. Я опустилась на колено якобы завязать шнурки и спрятала за волосами улыбку.

– В твоей вероятности, что аномалия обнаружена, одна десятая означает, что мы ошиблись. – Ян подбросил черный кубик и тут же подхватил его в воздухе, затем несколько раз перекинул плод между рук и протянул сжатые кулаки. – Предлагаю пятьдесят на пятьдесят: или ошиблись, или нет.

– Вздор, – ответила я, коснувшись одной из рук. Пустая. – Вероятность гибели в авиакатастрофе составляет один к восьми миллионам, например.

Собеседник усмехнулся и выудил из-за моего уха шиповник, как фокусник:

– Пассажиры упавшего самолета могли лететь первый или седьмой раз, но никак не восьмимиллионный. Падение монеты предопределено броском.

Крик ночной птицы напугал меня. Следом завыла выпь, которую я слышала лишь в деревне у бабушки. Ближе раздался второй вопль, завершился третьим. И все обернулось кошмаром.

Ян бросился на меня, вцепившись в плечи, и столкнул в кусты шиповника. В колючих объятиях я услышала свист, завершившийся треском. Первая мысль: я сломала ногу. Вторую я не успела продумать.