Рукопись отправил в рецензируемый научный химический журнал «Helvetica Chimica Acta». Гельветика — это римское название будущей Швейцарии. Большую часть журнала занимали переводные статьи, поэтому труду профессора химии Женевского университета выделили место в ближайшем номере. Попросили присылать еще. Я написал им, что патентую вместе с этим агрегатом еще и линию по производству лекарств в форме таблеток, а не порошков, как сейчас принято, и упаковки их. Подсмотрел чертежи в историческом обзоре в предыдущую эпоху, когда узнал, куда отправлюсь. Получается, что сам у себя слямзил, ничего не изобретя. Главный редактор журнала Фридрих Фиктер, профессор химии Базельского университета, написал, чтобы присылал и чертежи этой линии. Техническая химия, а производство лекарств относится сейчас к ней, им тоже интересна. Я отправил. Пообещали, что выйдет через месяц после первой. У них не принято давать в номере более одной статьи каждого автора. Само собой, заявки на новые красители, перерабатывающую машину и линию по производству лекарств я перед этим зарегистрировал с помощью проверенной фирмы «Гюнтер и партнеры» в Федеральном ведомстве духовной собственности, чтобы получить патенты. Теперь никто их не украдет, хотя в Швейцарии вообще туговато с воровством, и это притом, что здесь не отсекают руки попавшимся и сроки за кражи, особенно еды, непростительно маленькие.
После выхода первой статьи на мои лекции записалось сразу десятка три студентов с других специальностей, чтобы изучать органическую или техническую химию, как дополнительный предмет. После второй — еще десятка полтора. Типа я убедил их, что являюсь действующим ученым, да еще и практиком, потому что было указано, что изобретения в процессе получении патентов. В этом плане швейцарцы, за редчайшим исключением, не размениваются на журавлей, предпочитая ловить синиц. Вторым следствием было предложение нового ректора, которые меняются каждые два года, Жоржа Вернера занять место заведующего кафедрой вместо состарившегося Люка Болье. Я отказался, предложив на это место преподавателя аналитической химии профессора Жана Кляйна.
— У меня и так времени не остается на науку. С удовольствием отдам и половину курса технической химии или, что лучше, возьму только ее, а органическую пусть преподает кто-нибудь другой, — объяснил я.
— Мы дали объявление во Франции о свободной вакансии. Если найдется желающий, со следующего семестра отдадим ему органическую химию, — заверил ректор.
Заведующий кафедрой, узнав об этом разговоре, хотя свидетелей не было, стал относиться ко мне еще лучше, если такое возможно при его сухости.
В-третьих, мне опять написали из Бернского университета. Им позарез нужен толковый и, так сказать, действующий профессор технической химии, а не теоретик. Отказал и им. Женева мне больше нравится. Здесь теплее и море ближе.
В-четвертых, обе статьи перепубликовали во французском научном журнале «Анналы химии и физики» и с легкой иронией пожурили, что не прислал сперва им, как раньше. У них и гонорары выше, и престижнее. Пообещал, что следующая будет их. У меня есть наметки на несколько статей. Всем ныне существующим журналам хватит по одной и еще останутся.
17
В этом году протестантское и католическое Рождество выпало на пятницу. То есть в тех странах, в которых этот день — государственный праздник, будут отдыхать три дня подряд. Я решил воспользоваться этим.
Алексей Суконкин, окончив школу пилотов и получив лицензию, сидел дома без работы. Пока что это не шибко востребованная профессия. К тому же, сильную конкуренцию составляли военные летчики, оставшиеся без дела, особенно немецкие. Германии запретили иметь собственную военную авиацию, а мощность двигателей, скорость, потолок гражданской были ограничены, чтобы не смогли переоборудовать в боевые самолеты. И еще я заметил, что воздухоплавание для свояка оказалось не совсем таким, каким мечталось. Он боялся летать, хотя старательно скрывал это. Я вызвонил его, забил стрелку в баре неподалеку от их дома, куда прикатил на своем «кадиллаке-53».
Заведение было небольшое. Несмотря на чистоту и отсутствие пьяного быдла, у меня не пропадало ощущение, что пришел в винный погреб Мони. Мы сели за столик, застеленный скатертью в черно-красную клетку, заказали бутылку гренаша из Сардинии. В последнее время я подсел на это вино с забавной кислинкой и ароматом разогретых на солнце камней.
От закусок Алексей Суконкин отказался шутливо:
— Скоро ужин. Сам знаешь, что со мной сделают, если буду плохо кушать и подавать детям дурной пример.
— Выезжаем в четверг утром на машине. Возьми револьвер и оденься во всё чёрное или тёмное. Обязательно возьми перчатки, чтобы не оставить отпечатки пальцев. В отъезде будем дня два. Якобы я прочитал в английском журнале «Международный полёт» объявление о продаже хорошего самолета в Бордо, смотаемся посмотрим. Если понравится, купим, — сообщил я и спросил: — Тебя учили в контрразведке гримироваться? Неплохо было бы обзавестись на пару дней усами и бородами.
