Из–за «бардака» появился вышибала–кваз. Раскидал толпу вокруг Пельменя и одним ударом выбил дух из заговорщика.
— Я вам сколько раз говорил, что этот Пельмень с начинкой из дерьма? — пробасил он. — Расходимся!
Кваз подошёл к Рэбу и наклонился над Варварой.
— Как она?
— Без сознания.
— Приносим извинения за этого, — он кивнул в сторону бездыханного Пельменя. — Вам все равно надо уезжать. Дукус к Мюллеру прислушивается, так что, судьбу лучше не испытывать.
— Спасибо тебе, — поблагодарил Рэб вышибалу.
— Она сильная, очень сильная, её везде будут бояться. Вам нужно свой стаб создавать, с нуля.
— Есть уже такой, туда и путь держим.
— Тогда, удачно добраться.
Кваз помог Рэбу отнести Варвару в БРДМ. Он провожал машину в одиночестве, стоял и смотрел вслед, будто жалел, что машина уезжает без него. Рэб видел его в зеркало заднего вида, и ему было жалко этого безобразного громилу.
— Ой! — вскрикнул Бубка. — Откуда это?
Рэб обернулся и увидел в руках у Бубки скрученный листок бумаги. Мальчишка развернул его. Это была карта местности с дорогами и периодами перезагрузки кластеров.
— Она появилась прямо в воздухе! — Бубку затрясло от эмоций.
— Порта. Вспомнила, — догадался Рэб.
Бензина в машине Миражу хватило на два часа ходу. Когда пикап, чихнув несколько раз мотором, все же заглох, и наступила тишина, до него дошло, что он остался один, непонятно где, непонятно зачем. Миражу впервые стало страшно по–настоящему. Он уже привык быть в окружении защитников, расслабился, занимаясь одним планированием.
Ему хотелось бежать подальше от тех мест, где его могли узнать. В один миг слава обернулась таким поражением, что территория, где он устанавливал свою власть, стала для него проклятой землёй. Ему захотелось изменить внешность, имя и даже стереть из памяти этот период жизни. Он чувствовал свой позор физически, как вторую шкуру, намертво приклеенную к телу. От неё хотелось избавиться и единственный рецепт, который Мираж знал, это снова стать другим и в первую очередь, поверить в это самому.
Мираж снял пулемёт с пикапа, потому что другого оружия у него не было. Он был в состоянии аффекта, когда прыгнул за баранку пикапа, позабыв снять оружие с трупов. Тяжеленный пулемёт мешал идти. Вскоре начался «живцовый» голод и силы заканчивались на глазах. К вечеру пулемёт пришлось бросить. Мираж остался совсем без оружия и мог рассчитывать только на свою внимательность и осторожность. Как назло, открытая местность кишела мутантами.
Миражу несколько раз приходилось прятаться просто посреди ровного поля. Он зажимался в какую–нибудь балку и был готов выпустить своего фантома, если его обнаружат. Мутанты, в этот раз, все как один куда–то спешили, проносились мимо, сотрясая землю. Миражу хотелось скулить от страха, а когда топот проносился совсем близко, вскочить и бежать, бежать. Нервы на фоне нехватки живца расшатались совсем.
Когда опустилась ночь, начались первые спазмы. Мираж нашёл густой кустарник, забрался в него и свернулся колечком. Его колени во время сильных колик ударяли в лицо и разбили губы в кровь. К утру начали приходить суицидальные мысли.
Когда Мираж вдруг услышал топот человеческих шагов, он был готов получить пулю в лоб, ломка была сильнее страха. Группа рейдеров из трех человек, гружёная тяжелыми рюкзаками была удивлена неожиданно возникшей фигурой.
— Мужики, дайте живца, подохну.
Мираж, скрюченный в пояснице, с вжатой в плечи шеей, был похож на алкоголика после двухнедельного запоя. Рейдеры подняли на него оружие, но когда увидели, что человек не опасен, убрали.
— Как ты здесь очутился? Ты же на «мёртвой дороге», как тебя ещё не сожрали?
— Все мои товарищи погибли. Я остался один, укрылся, но без живца скоро стало ломать. Дайте глоток, пожалуйста.
Миража напоили. Состояние мгновенно улучшилось. Мираж расправил плечи.
— Тебя как зовут?
Тут для него наступил переломный момент. Старым именем называться было категорически нельзя, а быстро придумать новое, он не смог.
— Рэб, — ответил Мираж первое, что пришло на ум.
— Рэб? Ясно. Что умеешь?
— Да, ничего такого, — он испугался признаваться в том, что умеет создавать фантомов. Такое умение было редкостью, и его могли вычислить.
— Ладно, не хитри. Мысли что ли читаешь? Обычно всякие телепаты не любят в этом признаваться.
— Нет, я не телепат.
— Идём с нами, по дороге отойдёшь, разговоришься, может и пригодишься.
К Миражу отнеслись без всякого уважения. Никто не счел нужным назвать свое имя, не предложил перекусить. Когда он проглядел мутантов, его сбили на землю ударом ноги в спину и даже не соизволили извиниться. Напротив, обозвали и пригрозили в следующий раз сделать наживкой. Как ни странно, Миражу казалось, что он заслужил такое отношение к себе. Он молчал и стойко принимал угрозы и оскорбления.
