– Вы что, хотите сказать, что народ не верит в будущее социализма? – Суслов уже шипел, так как нормально говорить у него не получалось.
– Хорошо. Вы идеолог. Скажите, только без лозунгов, а практически, что такое социализм и как определить, построен он или нет. Только без словоблудия, а раз, два, три, – Полянский, похоже, закусил удила.
– Что вы себе позволяете? Я не собираюсь метать бисер… – брызнул слюной Суслов и понял, что ошибся.
– А мне тоже интересно услышать ответ на этот вопрос, а кому еще интересно, товарищи? – вставил свой весомый рубль Косыгин. – Леонид Ильич, погоди, этот товарищ оскорбил всех нас, пусть ответит: во-первых, на вопрос, а во-вторых, за оскорбление своих ближайших соратников. Если он этого не сделает, то я вынесу в ЦК вопрос о его профессиональной непригодности.
– Кто еще так думает, товарищи? – спросил Леонид Ильич. Руки подняли все, кроме Пельше.
– Вы еще пожалеете, что попрали марксистско-ленинскую теорию, да будет поздно, когда народ вас скинет, – Суслов, похоже, уже не контролировал то, что говорил, его горячечный бред всех изрядно удивил. Запутавшись, он подхватил бумаги и выскочил из зала заседаний.
– Леонид Ильич, я не понял того, что сейчас произошло. Ничего, чем можно объяснить такое поведение, не происходило. Можешь перечитать мои вопросы. В связи с этим я предлагаю вызвать врачей и обследовать психическое состояние товарища Суслова, поместив в медчасть Кремля, а за это время собрать ЦК и дать ему там слово, чтобы оправдаться. Срок неделя. Голосуй это предложение, Леонид.
Брежнев замер в легком ступоре, потому что его лишали орудия главного калибра, без которого противостояние с Шелепиным выиграть трудно, почти невозможно. Если он согласится убрать Суслова, то что делать? А не согласиться – значит, встать на одну доску с ним. На ту доску, на которую пираты ставили свои жертвы, отправляемые за борт.
– Леонид, ты не о том думаешь! Сейчас речь идет о возможности совершать реформы, или этот упырь все заблокирует. Ты останешься в памяти народной как человек, который имел возможность, но не захотел ничего делать. Тебе разве этого хочется?
– Кто за предложение Алексея Николаевича? Прошу голосовать. Единогласно. Арвид Янович, вызовите охрану и препроводите Михаила Андреевича в медчасть на обследование в связи с нервным срывом.
– Будет исполнено, Леонид Ильич, – Пельше вскочил с места и вышел из зала.
– А теперь я предлагаю послушать ответ на тот вопрос, который я задал Суслову, из уст одного очень молодого человека, который, по сути, и заварил всю эту кашу. И рыночный социализм, и СЭЗ, и выставки, и, вообще, большинство идей идет от него. Мы просто пока за ним не поспеваем.
– Ты о ком? – Брежнев пока еще был в прострации.
– Об Игоре Мелешко.
– Зови, – как-то вяло отреагировал Генеральный Секретарь КПСС.
Я стоял перед умудренными старцами и изрядно мандражировал.
– Игорь, я задам тебе вопрос и хочу получить на него честный ответ: что такое, по-твоему, социализм?
– Алексей Николаевич, что я вам плохого сделал, что вы ставите меня к расстрельной стенке, да еще раком?
Присутствующие рассмеялись, но отступать не собирались.
– Твой ответ не выйдет за стены этого зала.
– Но попадет в головы отнюдь не мальчиков с привоза, – народ еще раз рассмеялся и взглянул на меня добрее, что ли. – Здесь еще нет Михаила Андреевича, который меня убьет тупым ножом для разрезания бумаги.
– А чего ты так боишься? Что? твой ответ может быть каким-то страшным? – Косыгин насторожился.
– Как хотите, я предупреждал. Замечу, что выражаю исключительно свое мнение и абсолютно точно, некомпетентное. Я педагог, ну, может, еще немного экономист, но уж точно не теоретик марксизма, хотя и знаю "Капитал" наизусть. Так вот, социализма в стране нет, и его пока еще никто не начинал строить. Все разговоры об этом – игра слов. Не более. Один военный как-то сказал: нельзя обосновать только нанесение ядерного удара по собственным войскам, все остальное – можно. Наличие социализма тоже можно доказать, если оперировать лозунгами и цитатами, равно как и опровергнуть. Если же опираться на реальную жизнь, то его нет.
– Неплохой заход, давай, просвети нас, чем же мы тут все занимается, – высказался Шелепин.
– Не знаю, чем конкретно вы занимаетесь, но общее направление понятно: управляете государством.
– Управляем… уже неплохо! – похоже Шелепин развеселился.
– Но это к теме разговора не имеет отношения. Я не практик и не теоретик по управлению государством, да мне это и неинтересно. Я педагог, и все мои интересы находятся именно в этой плоскости. Мне задали вопрос: что такое социализм? Мне отвечать на него? Я бы с удовольствием этого не делал.
– Ну уж, нет. Я хочу знать, почему у нас нет социализма и что тогда есть? – Шелепин мгновенно построжел. Остальные члены Политбюро были тоже на взводе, но молчали, видимо, потому что Шелепин задавал правильные вопросы и правильный тон.
