– Сверхцентрализованную партийную диктатуру, если выражаться языком времен Гражданской войны. И одновременно это – первый уровень будущего социалистического государства. Можно было бы сказать, что второй уровень, но, к сожалению, сейчас членство в партии довольно формально, поэтому до авангарда она уже не дотягивает. К великому сожалению. Каждое сообщество людей, объединенных вместе, что трудовой коллектив, что государство в своем развитии проходит четыре стадии. Первая – установление порядка, правил общежития и дисциплины. Партия на этом этапе национализировала частную собственность, провела индустриализацию, организовала жесткую систему управления, победила в войне, наконец. Вторая стадия – формирование элиты общества, которая добровольно и сознательно проводит в массы общую линию руководства. Партия пока не стала такой элитой, повторюсь, к великому сожалению. Тут вы и застряли.
– И что, по-твоему, надо делать? – Шелепин откинулся на спинку стула и рисовал кружочки на листе бумаги, очень глубоко задумавшись.
– Чтобы построить социализм, его надо строить. Сам по себе он не возникнет. И первый шаг в этом направлении – СЭЗ. Мы взяли под общественное управление один поселок, теперь пытаемся распространить наш опыт на весь район. Тут имеет место эволюция управления. Не надо никаких революций, пожалуйста. Не надо ничего ломать, чтобы на обломках начинать строить. Все идет очень правильно и ускоряться не надо.
– Ну, ты, парень, наговорил… лет на пятнадцать потянет! Зачем этого "пи-пи-пи" козла слушать? – вставил матершинник Шелест.
Я рассмеялся:
– Забудьте все, о чем я вам говорил. Запамятовал, что надо говорить только то, что вы хотите услышать. Чего меня на самом деле слушать, глупого щегла? Можно мне быть свободным?
– Игорь, подожди в приемной, – Косыгин был очень недоволен и не скрывал этого.
– Перерыв полчаса, – тут же среагировал Леонид Ильич Брежнев.
– Ты что творишь, сопляк! – гневно тиранил меня Косыгин. – Совсем мозги просрал?
– Да что я сделал? Меня спросили – я ответил. Что мне? врать надо было? Да к тому же в их болоте круги от моего камушка мигом затянутся. Еще совещание не кончится, а обо мне забудут. Гораздо важнее Суслова сковырнуть.
– А ты откуда знаешь? Ты же в приемной сидел, – Косыгин смотрел уже ехидно.
– Тоже мне бином Ньютона. Он, когда из зала выбегал, такое кричал! Последняя ворона у ЦУМа все поняла.
Я просидел в приемной пять часов. Не знаю, как и куда старцы ходили в туалет, но никто больше из зала не выходил. В конце концов двери отворились и через них стала вытекать вялая и изможденная элита страны. Ко мне подошел Шелепин, протянул бумажку с телефоном и попросил завтра позвонить с десяти до одиннадцати.
Подошел Пельше:
– Ну, ты и заварил кашу! Там, где ты появляешься, спокойствие кончается, это я уже раньше заметил, – несильно толкнул меня кулаком в грудь и пошел прочь, не пытаясь выслушать ответ. В числе последних. с задержкой в десять минут вышли Брежнев и Косыгин. Леонид Ильич протянул бумажку с номером и буркнул:
– Набери завтра во второй половине дня, представишься, тебя соединят, – и пошел дальше.
– Ну что, винти дырку. После Пленума ЦК будет награждение, так что через неделю, чтобы был здесь. Слушай, как у тебя получается, что всякий бред, который ты делаешь или говоришь, в плюс превращается? Похоже, Суслова на пенсию отправим. Это дорогого стоит, поверь! Пойдем ко мне, тебя накормят и проводят в гостиницу.
– А чего Брежнев?
– Хочет познакомиться. Он неплохой психолог и если увидит в тебе надежность, то станешь его другом. Это тоже немало!
– А мне зачем такие плюшки? Подальше от начальства, поближе к кухне.
– Так-то оно так, но кадры решают все, а сегодня они вот такие, – Косыгин показал рукой в ту сторону, куда ушел Брежнев.
За окном пролетает сумеречная Москва. Я ее совсем не знаю, да и не люблю. На мой прежний вкус она очень суетливая и немного бешеная. Стремительно сгущаются сумерки, обещая в ближайшие полчаса превратиться в полную темень. Освещение улиц совсем никудышное, поэтому меня гораздо более интересуют внутренности машины, на которой я еду, вернее, меня везут. Это знаменитый бронированный ЗИЛ 111Г генсека СССР, мне сказали, что он ждет меня на своей даче, совсем недалеко от Москвы…
