– Социализм, слово "социализм" переводится как общественный, то есть социалистическое общество – это такое, которое управляется обществом, населением, каждым жителем страны. Власть – Советам, Земля – крестьянам, что-то в этом духе. Это исходная точка. Определение, возможно, наивное и дилетантское. Вы такое принимаете или нет?
– У меня нет пока отторжения, – Шелепин обвел взглядом остальных и, повернувшись ко мне, продолжил. – А что, у нас разве не так? В стране уже приличное время, как построено общенародное государство с партией в авангарде. Разве не так?
– На бумаге так, на той бумаге, которую пишете вы, а фактически нет. Чтобы осуществлять функции владения и распоряжения, если говорить юридическим языком, нужны специальные институты управления. Вы можете сказать, посредством кого или чего население управляет государством или владеет собственностью?
– Партия коммунистов!
– Ну, кончайте лозунги кидать, мы же не на митинге. В партии на конец прошлого года было что-то около двенадцати миллионов членов, это если брать с кандидатами. Население, общество составляло примерно двести пятьдесят миллионов. Получается, что партия составляет около пяти процентов того самого общества, которое социалистическое. Ну и как, с помощью чего партия выражает интересы колхозника Петрова?
– Партия плоть от плоти народа, это же очевидно и не требует никаких доказательств, – вставил свои пять копеек Генеральный Секретарь.
– Это вам не требуется доказательств, а на самом деле требуется и еще как! Не вдаваясь в мелкие частности, будучи честными сами с собой, вы получите, что партия – это вертикально интегрированная организация со своими внутренними корпоративными интересами. По-другому, реализовать ваш же демократический централизм невозможно. Единственная оговорка: партия открыта к приему граждан со стороны, хотя кастовость все же присутствует. "Сын дворника может стать генералом, а вот сын генерала не может стать дворником никогда."
– Молодой человек, вы занимаетесь демагогией. Мне дальше неинтересно вас слушать, – вмешался Кирилленко.
– Демагогия – это то, что партия плоть от плоти…, передовой авангард…, сила, выражающая и защищающая интересы народа. А то, что для выражения интересов кого-то надо иметь специальную инфраструктуру, специальные органы передачи тех самых интересов вверх и вниз – это не демагогия, а управленческая необходимость. Без этого – никак! – я развел руки в стороны и показал удивление, что приходится объяснять абсолютно очевидные вещи. – Например, внутри партии есть инфраструктура: первичные организации – райкомы – обкомы – ЦК – Политбюро. Эта система передает информацию сверху вниз и обратно, хотя отстаивает интересы, в первую очередь, руководства партии, а не рядовых коммунистов. Потому что демократический централизм: нижестоящий орган обязан выполнить указания вышестоящего, а не наоборот.
– Так ты против партии и партийного руководства?
– Да разве ж я такое говорил? Партия была нужна, нужна сейчас и будет нужна впредь. Во время Гражданской войны, индустриализации, Великой Отечественной, да и потом партия была единственной организацией, цементирующей общество. У коммунистов было только одно право – первым идти в атаку. Я все эти святые вещи не ставлю под сомнение. Я лишь рисую устройство системы. Дело в том, что по тому же централизованному принципу устроены и все остальные ветви власти: Советы, Министерства, Суды, профсоюзы и все прочие общественные организации. Так сложилось, так Р-А-Н-Ь-Ш-Е нужно было, – я выделил голосом, сильной интонацией слово "раньше", чтобы провести водораздел между тем и этим. – Так назовите мне ветвь управления государством, которая является проводником интересов простых граждан?
– Так ты предлагаешь организовать сбор пожеланий трудящихся?
– Ничего подобного! Я не призываю бегать за каждым дворником и спрашивать, чего он хочет. Это глупость. Я говорю о системе принятия решений, о структуре и органах власти: от трудового коллектива до самых верхов. Возвращаясь к исходному вопросу, если есть структура, реализующая управляющие функции населения, значит, есть социализм, а если нет, то нет и социализма. Как-то так.
Воцарилась тишина, никому не хотелось кричать и клеймить, потому что легко оказаться в невыгодном свете перед товарищами.
– Тогда какое же общество мы строим?
