По меркам моего детского тела машина была огромной, от заднего сиденья, где я сидел, до столиков, которые были оборудованы на задней спинке водительского сиденья, мне, наверно, удалось бы сделать два больших или три обычных шага. Справа на моем сиденье был устроен широкий подлокотник, и в нем – бардачок. Я не решался куда-либо залезать, потому что благоговейный трепет перед отпадным антиквариатом еще никто не отменял.
Впереди сидели два человека, "двое из ларца – одинаковых с лица", один – водитель, а другой – "вежливый человечек" Генерального Секретаря ЦК КПСС. Меня нежно встретили, нежно посадили на заднее сиденье, нежно предложили расслабиться и подождать пятнадцать-двадцать минут, пока мы едем. Их вежливость не располагала к расслабленному отдыху, поэтому я молчал, ничего не трогал и зыркал по сторонам.
Сегодня с утра состоялась совершенно непонятная встреча с еще одним "небожителем", Шелепиным Александром Николаевичем. Зачем он настоял на встрече так и осталось невыясненным. Попили чаю, поговорили о том, каково падать с дерева, дежурно пошутили на эту тему; затем меня отвезли на Красную площадь, где подобрали ребята Брежнева. Чего ломать голову над недосягаемым мышлением руководителей страны, ну, встретились, ну, поговорили – ему от меня ничего не надо, ну и – слава Богу!
Дача Брежнева откровенно разочаровала, так себе дачка, маленькая, неказистенькая, с дешёвой по меркам моего времени отделкой и мебелью. Мы расположились в гостиной за круглым столом, и к нам присоединилась Виктория Петровна, жена Леонида Ильича. Она была одета в немыслимое по простоте ситцевое платье в жутких светлых цветочках на темно-синем фоне. Мне супруга Леонида Ильича понравилась своей уютностью и простотой. Выяснилось, что она когда-то работала акушеркой, и мы активно начали обсуждать идею соединения всех дошкольных учреждений со школой. Ей понравилась мысль пропустить всех девочек через сестринские и воспитательские должности роддома, яслей и детсадика.
Если честно, Леонид Ильич тоже произвел на меня какое-то упрощенное впечатление. Ну, никак он не тянул на интеллектуала. У меня сложилось впечатление, что единственное, о чем он мечтает, это покой и тишина, рыбалка и охота. Не боец, хотя просидеть восемнадцать лет в таком серпентарии, каким был ЦК КПСС, тоже надо суметь. Наверное, никому не мешал, а может, я ошибаюсь. Нет, все-таки он не кукловод, а что-то мягкое, теплое, "душистое", плывущее по течению.
– Игорь, скажи, а зачем ты встречался с Шелепиным?
– Не знаю. Для самого загадка. Он попросил позвонить сегодня, мы встретились, попили чаю, я рассказал, как падал с дерева, и минут через сорок меня отвезли на Красную площадь. Если что-нибудь понадобится, просил звонить. Дал вот телефон. Все.
– А как он тебе?
– По-моему, он не знает, чем заняться. Трудно составить мнение по одной короткой встрече, да и не моего уровня личность. Что можно сказать о людях такого масштаба, да еще с моей, сельской колокольни? Ничего, а потому я лучше промолчу.
– А почему ты оказался в Москве?
– Алексей Николаевич пригласил. Вчера мы виделись с ним второй раз. Я думаю, он хотел меня показать на Политбюро. Знаете, я часто выступаю в качестве диковинной зверушки. Все хотят со мной сфотографироваться, как с обезьянкой в цирке, – я отпил чай, и взял бутерброд с рыбой. Как-то до слез стало себя жалко. Бедный, я бедный!
– Не надо так говорить, – вклинилась в разговор Виктория Петровна. – Вы очень интересный мальчик…
– Так и я о том же говорю… Как обезьянка в цирке.
– А как вы хотите? Раз уж занялись политикой, то придется терпеть. Хорошо, что с вами сфотографироваться хотят, а не посмотреть, как вы устроены внутри, – юмор Леонида Ильича на нас с Викторией Петровной произвел обратное впечатление:
– Леня, ты с ума сошел? Раве можно такое говорить?
– Все правильно. Меня уже осмотрели работники лаборатории мозга при КГБ. Ничего необычного не нашли, или не стали искать, или наблюдают со стороны, не знаю.
– А чего бы ты хотел?
– Работать в школе, развивать систему образования, воспитывать детей… – на такие вопросы ответы вытекали из меня естественно и непринужденно, сказывается привычка.
– А как же тебя занесло на самый верх?
– По порядку? – я посмотрел на Леонида Ильича, а он согласно кивнул.
– Сначала мы со школьниками оживили умирающий леспромхоз…
– Это как? Зачем? Школьники, ведь…, а чем взрослые занимались? – перебил меня Брежнев. – Не понял!
– Как? Создали отряды, начали там работать и продавать доску через лесоторговые базы, потом удалось оживить контракты "Экспортлеса", и мы стали продавать на экспорт, потом стали думать и придумали несколько новых товаров, которые несложно делать в наших условиях. А зачем? А зачем Макаренко со своими колонистами строили заводы, причем высококлассные? Чтобы погрузить детей во взрослую жизнь, чтобы научить их быть взрослыми, или, по-другому, подготовить их ко взрослой жизни. Потом стали открывать новые маленькие производства.
– Лихо!
