Небольшую колонну из шести бэрээмок и одного бэтээра мы заметили издалека, еще до того как она свернула с бетонки к полку. Доехав до ворот КПП, все, кроме одной БРМ, повернули в парк, а экипаж оставшейся бэрээмки с такой яростью стал открывать ворота, что чуть не сорвал их с петель. Едва распахнулась только одна створка ворот, как механик дал газу и бэрээмка, дернув носом, понеслась к модулю полкового медпункта.
Мне было интересно узнать подробности разминирования: дело нерядовое — снять мину, поставленную на неизвлекаемость. Мне хотелось расспросить пацанов: как там дело обошлось? что они видели? Хотя за пятьсот метров от самой мины, конечно, видеть они могли немногое. За последними новостями к ПМП стягивались полковые пацаны. Заодно еще и поглазеть: кого там сегодня ранило.
Механик остановил БРМ возле входа в медпункт. Разведчики отворили двери десантного отделения и стало видно две пары ног. Тела лежали на сиденьях вдоль бортов, ногами к выходу из десантного отделения. Одна пара ног в неновых ботинках была забрызгана кровью, вторая, в солдатских сапогах, была в чистом хэбэ. Разведчики взялись за эти ноги и стали вытягивать тела наружу. Двое залезли в десантное и подавали.
— Хрена встал?! — огрызнулся на меня один, — Помогай!
Я принял убитого пацана подмышки и тут же по локоть перепачкался в его крови: у убитого не было головы и белая обломанная кость позвоночника торчала из хлюпающей бордовой жижи в воротнике.
Пацаны, окружившие бэрээмку, увидев тела убитых, стали стаскивать шапки. Желая как и я узнать подробности про выезд и про разминирование, они увидели смерть и замолкли, только широко распахнутыми от волнения глазами молча провожали убитых, пока их заносили в ПМП.
— Сюда, сюда несите, — показывал дорогу капитан медицинской службы, медик полка.
Его белый халат, накинутый поверх хэбэшки, тоже испачкался кровью.
Когда мы положили убитых на носилки и вышли, пацаны еще не расходились. Несколько десятков человек стояли перед дверьми, в которые только что занесли двух убитых. Бэрээмка взревела и, развернувшись на месте тронулась на стоянку в парк. Разведчики, опустив головы, побрели к себе в роту сдавать оружие. Было понятно, что они злы и опечалены. Любой, кто случайно зазевавшись попался бы у них сейчас на пути, принял бы на себя весь взрыв бессилия и стыда, накипевший в них. Бессилия, что не уберегли, не предупредили, не опередили смерть и стыда за то, что сами остались живы, хотя ни в чем и не виноваты.
Я осмотрелся: живот и рукава были в крови и нужно было срочно стираться. Я двинул за разведчиками и догнал Вадима.
— Кто? — я дотронулся до него.
Вадим нес автомат на плече, держа его за ствол, а другой рукой волочил по земле свой броник. В нем ничего не напоминало того бравого вояку, который попался мне навстречу вчера утром перед выездом.
— Замполит и дух, — буркнул он.
— Нормальный у вас был замполит?
— Душа-человек, — кивнул Вадим, — поэтому и жалко. Новый неизвестно какой будет.
— Как их?.. — у меня не выговорилось слово "убили".
Вадим ответил, продолжая идти, глядя себе под ноги:
— Уже за Мазарями. До Фрезы было рукой подать. Козёл из сухого арыка вынырнул, дал один только выстрел и снова нырнул. Мы и не увидели его и не поняли сначала что произошло. Стрелять… А куда стрелять? Нет никого. Ушел. Граната попала под башню. Башня цела, бэрээмка цела, а замполит и механик… Механику вообще голову оторвало.
Я представил себе как пацаны возвращались в полк. Высунув голову из люка механик ведет бэрээмку. Рядом сидит на броне замполит. Позади башни также на броне сидят разведчики. Настроение у всех приподнятое. Мину сняли. В полку обед и баня. День без занятий. Вечером — фильм.
И тут между замполитом и механиком влетает кумулятивная противотанковая граната.
Мы подошли к модулям. Вадиму нужно направо, мне налево.
— Ты это… — Вадим остановился, — механик был из вашего карантина. Тот самый, помнишь?
Я помнил.
На третий день существования карантина вечером в расположение зашел веселый старший лейтенант: замполит разведроты. Он поздоровался со всеми, отсыпал пару шуток и спросил:
— Механики-водители в карантине есть? Кому надоело сидеть в карантине, шаг вперед.
Ему ответили не сразу и он добавил:
— Ну, кто хочет служить в полковой разведке? Если есть механик — сегодня же зачислю в роту.
Вышел какой-то паренек, тихо мяукнул, что он-то как раз и есть механик, а на гражданке был трактористом в колхозе. Старший лейтенант отобрал у него военник, ушел в штаб, а через двадцать минут пришел обратно, вернул военный билет владельцу и позвал:
— Забирай вещи и пошли в роту.
