— Ладно-ладно, товарищ лейтенант, — тон мой из просительного сделался мстительным, — кто у меня на Балхе просил колючку из фляжки попить? Кто под Меймене просил: "Сэмэн, дай пирожка"? Ладно-ладно, товарищ лейтенант. Я и без фильма обойдусь. Я не гордый. А на следующей операции, я вас еще напою. Вы еще ко мне приткнетесь. Когда я снова пирожки стану печь, вы у меня еще попросите. Я вас накормлю. Замучаетесь свой сухпай жрать.
— Шантажист, — начкар открыл ящик стола и достал из него мои ремень и звездочку, — но не дай тебе божок попасться на глаза начальству!
— Спасибо, товарищ лейтенант, — я смёл свою амуницию со стола, — с меня бакшиш.
19 Сделка века
1 апреля 1986 года. ППД, Ташкурган.
Героями не рождаются, героями становятся. В готовом виде на свет появляются только короли… и болваны. Мне в королевской семье родиться не пофартило и самый главный талант, который я в себе сумел развить к своим девятнадцати годам — это талант болвана, потому что на героя явно не тяну.
Ни в чем.
Наутро меня амнистировали: после завтрака пришел Скубиев и забрал меня с губы.
— Сэмэн, ты — болван, — поставил он мне диагноз по дороге в палатку.
— Почему это я болван? — не поверил я капитану.
— Потому, что ты круглый
В палатке комбат приветствовал меня еще сердечней:
— О! Гляньте-ка кто к нам пришел! Сержант Семин собственной персоной. А скажи мне, Сэмэн, почему от тебя так много скандала? Где сержант Семин, там жди беды. Там немедленно начинается какая-то нездоровая круговерть.
В ответ я рассматривал бетонный пол у себя под ногами.
— Ну что, второй взвод связи? — сменил тему Скубиев, — приказ по части еще не объявлен, но в неофициальном порядке могу вам сказать заранее…
— Что?! — развесил уши взвод связи.
Скубиев обменялся с комбатом заговорщицким взглядом и доложил:
— В честь грядущей годовщины Апрельской революции присвоены очередные звания. Полтаве — старшины.
— Молодец, Полтава, — похвалил Комбат, — на дембель старшиной уйдешь.
Полтава зарделся, смущенный, что внезапно в своем служебном росте скакнул аж через два звания.
— Кравцову — старшего сержанта, — продолжил Скубиев и теперь Кравцов ощерился довольный жизнью и признанием своих боевых заслуг.
— Сэмэну — сержанта.
Я не удивился: Скубиев мне об этом десять минут назад сам же и сказал, но все равно стало приятно.
— Авакиви — младшего сержанта, — продолжал разбрасываться лычками энша и Гена стал радостно вертеть головой, будто уже чувствовал приятную тяжесть на погонах.
— Назарбаеву — ефрейтора.
— Лучше иметь дочь проститутку, чем сына ефрейтора, — не обрадовался Нурик.
— Товарищ капитан, — высказал предположение Женек, — вы нас с Первым Апреля сейчас поздравляете?
Скубиев снова переглянулся с Баценковым и оба захохотали над нашей доверчивостью. Оставить офицерскую шутку без ответа я не мог.
Я вышел из палатки и щелкнул пальцами. Из под грибка вынырнул Константин и чиркнул спичкой. Я отметил про себя, что у нашего духа есть спички, которых нет в полковом магазине и что "мы в его возрасте" прикуривали от трассеров. И еще я заметил, что комбат вышел из палатки и пошел в штаб полка. Проследив как он скроется в дверях, я отсчитал приличное время и зашел обратно в палатку. Дверь в каморку штаба батальона была отворена и за выгородкой сидел Скубиев — по всей видимости работал с картами и документами.
— Командир и начальник штаба второго батальона! — крикнул я с порога, — к командиру полка!
Через секунду, одевая на ходу кепку, из штаба с встревоженным видом вышел Скубиев.
— Кто сказал? — обратился он ко мне.
— Вестовой из штаба прибегал, — продолжал я врать.
— Где комбат?
— Уже в штабе.
— Иду, — заторопился Скубиев и, не закрывая за собой выгородку с батальонной документацией, направился в штаб полка.
Премного довольный своей шуткой я встал рядом с грибком, чтобы проводить капитана прощальным взглядом. Мысленно я представлял себе как Скубиев заходит в кабинет ничего не подозревающего Дружинина, докладывает "товарищ полковник, капитан Скубиев по вашему приказанию прибыл" и не находит в этом кабинете нашего комбата. Как Дружинин поднимает на него удивленный взгляд и доводит до капитанского сведения, что начальник штаба второго батальона им лично не вызывался. Как Скубиев распахивает беззвучный рот, задом открывает дверь и красный от смущения выходит из штаба…
Через пять минут он вышел оттуда не один, а вместе с комбатом и оба пошли на меня. По их виду я понял, что моя шутка не вызвала в них ни радости, ни признания.
— Если вы, товарищ сержант, думаете, что ночевкой на губе отделались от сурового, но справедливого наказания, то вы глубоко заблуждаетесь, — заявил мне Баценков ледяным тоном, — Для начала вы сейчас же заступите дневальным по офицерскому модулю, а потом я решу что с вами делать.
— Есть, товарищ майор, — без воодушевления козырнул я и пошел получать штык-нож.
