На перекрестке с Петра Некрасова их чуть не сбил катафалк, отчего-то несшийся в сторону моргов со скоростью, противоестественной для буднего вечера. Поворот на Музейную по-прежнему закрывал уродливый стальной забор – на стройплощадке уже, конечно, ни души. Слева, со стороны кофейни на Либкнехта, пахнуло свежей сдобой. Должно быть, вытяжку на кухне врубили. Оставив позади пустой и темный педагогический университет, Олег с Лехой нырнули в подворотню у органного зала.
Здесь вольготно расплылось праздное нутро улицы Ленина, бывшего Любинского проспекта. Изнанка. Старинные дома сходились хаотично, под углами совершенно питерскими, друг на друга накладывались дворы, дворики и арки. Стены нещадно исписаны, среди наркошифров встречались разрозненные крики, вопросы без ответов или ответы без вопросов. Это, знаешь, когда идешь, бывает, по улице, да как вспомнишь какой-нибудь момент из прошлого, за который тебе и сейчас смертельно стыдно, – и выкрикнешь или скажешь что-нибудь громкое в сердцах, потому что такой возглас стыд оттягивает слегка, и только странные взгляды прохожих возвращают тебя из невыносимого прошлого в посредственное настоящее, рождая новую неловкость, новый стыд: чего это ты на улице сам на себя кричишь? Повезет еще, если гуляешь в наушниках, тогда можно сделать вид, что разговариваешь по телефону, я так и поступал, и не раз. А если серьезно, Олег Сергеевич, что тебе мнение этих людей, встречных-поперечных, ты видишь их, быть может, в первый и последний раз в жизни, а хоть бы и не так, хоть бы ты и перед знакомцами так облажался, зачем, отчего ты всякий раз готов под землю провалиться, если о тебе подумают «не то»?
У стены громоздились мусорные баки, на каждом белым выведено название магазина или кафе с той, внешней, парадной стороны улицы. Еще несколько лежали кверху пузом, Олег повернул голову, читая – ну да, обанкротились и закрылись. Наверное, это традиция: когда место умирает, его мусорный бак переворачивают. Надгробие.
Пошли по безымянной узкой улочке, почти у цели. Здесь группками проветривалась у стен молодежь, алели в темноте сигареты, огненные звездочки гаснущего пепла падали на косую тротуарную плитку. Справа и слева разинули черные рты бары и кальянные, тянуло ароматным сладким дымом, ярковолосые девушки выпускали нежными губами белые конусы пара от вейпов, сотни круглых значков на вечных рюкзаках бликовали в неверном красном свете неоновой вывески.
НППО. Не Пытайтесь Покинуть Омск. Олег полюбил этот бар с самого открытия. Небольшой зал на несколько столиков, стойка, полки под потолком, картины – вот и все. Помещение напоминало пещеру Али-Бабы, если бы разбойники грабили исключительно советских старух. Неповторимые ковры на полу и стене, обломки восточногерманского гарнитура, полированная книжная полка с кошмарными соцреалистами на изъеденной табаком бумаге. Портреты на стенах, нарисованные так плохо, что неясно было, кто же перед вами – Толстой или Хемингуэй. Где-то на уровне разноцветных бутылок покоилась раскуроченная пишущая машинка, она Олегу отчего-то особенно нравилась.
За барной стойкой, как всегда, кутерьма и оживление: у Геры сегодня выходной, он с аристократическим видом пьет что-то химически-синее из коктейльного бокала, Светка то и дело убегает на кухню, шелестя шторой из плащевой ткани, Анна принимает заказ у парочки, милующейся на высоких стульях.
– Так, откуда штука в кассе? – спрашивает Светка.
– Какая? – не отрывается от коктейля Гера.
– Вот эта, – Светка открывает кассу и трясет в воздухе купюрой. – Это за что и от кого?
– А, так я знаю, – облегченно улыбается Гера. – Это… это у Ани надо спросить, наверное. О, а вот и поэзия припожаловала!
Бармен поставил бокал на стойку и поспешил навстречу друзьям, с радостью пожимая руки. Справа, заметив, приветственными возгласами разразилась обычная компания, по традиции занимающая столик у окна.
– Олежа, Кочегар! Давайте сюда, сегодня поэтам надлежит пить и веселиться! – провозгласил Митяй.
Настя Земская, Антоша и Гуревич одобрительно приподняли пивные стаканы.
– Гуляешь, Митяй? А повод есть? – дружелюбно поинтересовался Олег, подсаживаясь к теплой компании.
