Отошли. Олег разглядывал витрину: молитвенный щит и молитвенный покров, золотое тиснение, серебряные иконы, свечи по ранжиру, припасы для красного угла, Библия для детей, жития, утешение, сила и слава. Сбоку от витрины фанерная коробка, где в четырех отделах стопками белеют листки для просьб о молитвах. На каждом силуэт кафедрального собора отпечатан соответствующим цветом, в зависимости от назначения. Обладательница дорогого пальто вернулась с бутылочкой святой воды, за ней шла старушка, неся монетки в нежадной руке. Положила деньги на прилавок и ловкими точными щелчками отправила их через щель на внутренний столик по ту сторону стекла.
– Ну вот, так-то оно хорошо, – с удовлетворением проговорила она и снова скрылась, пообещав, что служительница, работающая в лавке, вот-вот вернется.
Так и случилось. Белоснежный платок, под ним седые волосы, в глаза не смотрит.
– Что вам угодно? – спросила она у Олега, отпирая бряцающими ключами дверь лавки.
– Дежурного батюшку пригласите, пожалуйста. Сегодня ведь отец Василий?
– Он. А по какому вы вопросу?
– По личному делу. Мы друзья.
Служительница достала из-под прилавка смартфон и набрала номер:
– Батюшка, – негромко сказала она. – К вам тут мужчина пришел. Говорит, по личному делу. Как?.. Вас как зовут?
– Олег. Он знает.
– Говорит, Олег. Да, он подождет. Хорошо, – убрала телефон. – Ожидайте, сейчас батюшка спустится.
– Спасибо, – благодарно улыбнулся Олег.
– Спаси Господи, – то ли ответила, то ли поправила служительница.
Спустя полчаса Олег и Вася сидели друг напротив друга на самом краю большого стола в длинной низкой трапезной. Юный дьякон серой мышью суетился в противоположном конце комнаты, собирая тарелки. Перед Олегом стояла вместительная миска гречневой каши с куском жареного минтая, рядом – кружка крепкого чая с сахаром, еще было варенье в вазочке, дешевые конфеты, блюда с хлебом, сухарями и сушками. Олег ел жадно, с шумом прихлебывал, после промозглого голодного утра блаженство ощущалось почти греховное. Ледяной слизень в области диафрагмы истаял, поверженный горячей кашей и горячим чаем, точно змей – копьем Георгия. Вася – или, как его звали теперь, отец Василий – деликатно помалкивал, изредка поднося к полным довольным губам свою кружку. Познакомились они в университете: Вася был на два года старше и закончил обучение на факультете теологии, когда Олег перешел на четвертый курс исторического. Следуя по стопам отца, поступил в духовную семинарию и очень скоро был рукоположен. Спокойный и уверенный, с приятным низким голосом, Вася располагал к себе людей. Жизнь его была определена кем-то раз и навсегда, поэтому причин для волнения попросту не существовало для этого высокого плотного человека. Что-то незыблемое и успокаивающее чувствовалось в нем, будто при виде основательно и на века построенного здания.
– Спасибо, брат, – искренне поблагодарил Олег, доев.
– Да не за что, – с приятной светскостью отозвался Вася. – Ты насчет работы, помню, спрашивал. Это еще актуально?
– Конечно, куда уж актуальнее, – с жаром подтвердил Олег.
Он закинул в рот конфету, отхлебнул чаю и добавил:
– До конца октября еще живу на старой хате, а потом финита. Денег нет, хозяйка недвусмысленно дала понять, что нищебродам не рада.
– Короче, смотри, – это был тот же Вася, с которым они сидели в столовке, смеялись, травили байки, разглядывали девушек. – Есть у нас школа в Саргатке, для больных детей. Им очень нужен учитель истории. Еще в августе просили, да не было никого. Вот я и предлагаю. Платят не то, чтобы много, зато еда местная – и главное, там же комнату дают. Это если согласишься до конца мая.
Одноэтажная школа, корова заглядывает в окно. Сельская жизнь, гонки на разбитых ладах по разбитой улице Ленина, единственной с асфальтом. Буколические радости Вергилия. Девушки с доверчивыми глазами. Очень некстати он вспомнил Валю, зрачки во всю радужку, ногти впиваются в спину.
– Идея хорошая, правда, – слова неловкого объяснения вязли на языке. – Но так уж вышло, что я унылый городской житель. Да и потом, не учитель вовсе. Скорее, вечный ученик. Брожу по улицам, веришь? Чем жив, сам не знаю. Книжками, фильмами.
– А стихи как, не забросил? – Вася не удивился отказу, теперь было видно, что и предложил-то он только для очистки совести.
– Не забросил, – Олег разломил сушку в кулаке и принялся подбирать с ладони кусочки. – Бывает, выступаю с ними, если приглашают. Если не приглашают, тоже выступаю.
– Ну, добро.
– А ты как? – сухой ответ друга заставил Олега покраснеть и спохватиться. – Что мы все обо мне, расскажи про свои дела.
– Да как, все в работе. По моей части, сам понимаешь, меньше не становится.
– Идут люди в церковь?
– А куда им еще идти? Приходят и уходят, а все это, – Вася повел сдобной рукой. – Стоит и стоять будет. Только знаешь, Олежа…
Он повернул голову, убедился, что дьякон ушел, закончив прибираться.
