Сюда, в комнату, где на одной из стен висит яркий плакат с красивой девушкой. Наверняка мы унюхаем едкий запах от запала, после чего только и успеем, что напрячься. Как будто вмиг окаменевшие мышцы дадут хоть какую-то защиту от осколков, которые начнут нас пронзать.
– Заберу его потом обязательно, – глядя на плакат, сказал Гудрон.
– Даша его на голове тебе порвет, ценитель прекрасного, – заверил Бориса Янис. – Или ты втихушку любоваться на него будешь?
– На стенку повесит, над брачным ложем, – предположил Трофим.
– Ох, и сколько на ней вмятин появится от его головы! На стенке, – уточнил Остап.
И черт бы его побрал, он улыбался. Впрочем, как и другие.
– Значит, так, – прервал всех я. Меня почему-то охватила злость. Или зависть. Да, наверное, все же зависть: шуточки себе позволяют, когда вокруг вот это все. – Первоначальная наша задача – взять языка. Отходить далеко не будем, где-нибудь поблизости постараемся его найти. Дальше все зависит от того, что мы от него узнаем.
– Резонно, – кивнул вмиг посерьезневший Гудрон так, как будто мы не обговаривали это заранее и он только что узнал. – Рядом наши телодвижения не так бросятся в глаза. Наверняка их тут неподалеку немало шастает. Главное, увидеть первыми.
– Ну тогда приступай.
Одних балахонов грязно-коричневого цвета – обычного наряда перквизиторов, будет мало, необходимо еще и рожи размалевать.
– Начну, пожалуй, с Остапа, – заявил Гудрон.
Оценивающе на него посмотрел, как будто собирался не наносить жирные полосы, а как минимум сделать на холсте карандашный набросок, чтобы затем оформить его в портрет. Трофим, занявший место Остапа возле окна, усмехнулся, но промолчал. Гудрон взял Остапа за подбородок, повернул его голову туда-сюда, мазнул обугленным куском коры пробкового дерева по кончику носа, сделав его угольно-черным, и заявил:
– Следующий!
– Чего?! – Остап даже жадр изо рта в ладонь выплюнул.
– Ладно, сам напросился: сейчас я тебя в Максимку из того самого фильма превращу.
– Ты как надо делай!
– Тогда язык высунь.
– Язык-то зачем?
– Закамуфлирую: подбородок им прикроешь.
И мне почему-то стало легче. Причем настолько, что я уверовал полностью – все у нас получится. И не убьют никого, и даже не будет раненых. А причиной всего-то были незамысловатые шутки Гудрона.
– Боря, а себе ты рожу сам размалюешь? Нет? Так вот, я этим лично займусь. И первым делом на твоем лбу слово из трех букв изображу. То самое, которое на заборах пишут. А там, глядишь, и как новый позывной приживется вместо Гудрона.
– С тебя станется! Ладно, уговорил.
И Гудрон нескольким размашистыми движениями покрыл лицо Остапа толстыми линиями. Следующим был я, но Борис и тут остался верен себе.
– Теоретик у нас командир, так что ему покрасивше. Жаль, конечно, что цвет только один.
Хотя чего могло быть красивого в той мазне, которой он покрывал нам кожу?
– Ну все, выдвигаемся, – заявил я, когда все было закончено. – Наша цель по-прежнему вон та высотка.
Их здесь хватало, многоэтажных домов, но именно к ней можно прокрасться относительно легко, поскольку ее нижние этажи не были видны из-за густой зелени.
Когда мы с Гудроном и Трофимом осматривали местность вокруг, то единодушно пришли к выводу, что тут обязательно должны быть наблюдатели – слишком хорошо с нее просматривался Дом культуры. А также наметили именно это направление, если Жамыхову и остальным придется прорываться с боем, и не мешало бы его осмотреть.
Я шел первым, и какое-то время нам удавалось быть незамеченными. Ну а затем то ли нас покинула удача, то ли так сложились обстоятельства, но мы нос к носу столкнулись с группой перквизиторов.
– Контакт! – не заботясь о тишине, заорал я, кидаясь в сторону и одновременно нажимая на спуск.
Промахнуться с такой дистанции было сложно даже в полете. И еще нас спасло то, что перквизиторы замешкались, пусть и на миг: наша маскировка все-таки сработала. Позади меня загремели выстрелы, и уже только затем враг ответил огнем на огонь. Показавшись из-за камня, за которым успел укрыться, я выстрелил в смутные очертания человеческой фигуры, едва угаданные сквозь заросли. И еще раз – на треск ветвей откуда-то сбоку.
– Теоретик, цел?
Рядом со мной нашли себе укрытие за камнем сначала Трофим, затем другие, и последним Гудрон. Он и задал вопрос.
– Не видишь – голова в трех местах навылет прострелена.
Получилось довольно зло, но Гудрон заулыбался.
– По-моему, всех сделали, – предположил Гриша.
– Не уверен, возможны недобитки. И не забывайте – нам нужен язык. Проф, давай за мной, слева зайдем.
Вячеслав выглядел как обычно. Ничто в нем не напоминало о том, каким он был накануне. То ли встреча с Ирмой так на него повлияла, то ли была другая причина. Спокойный, собранный, с особым прищуром глаз. С размалеванным полосами лицом – типичный коммандос, хоть на картинку. Поди тут догадайся – почти кандидат наук. И еще мне почему-то вспомнились его недавние слова: «Хотел бы я сегодняшний встретиться с некоторыми своими оппонентами!» Судя по выражению его лица, ничего хорошего такая встреча им не сулила.
