Бессильной. Она жрет тебя. Привык полагаться только на себя? Отлично.
- Как хочешь.
Падаю назад. Злополучная бутылка между нами, как раз под твоей правой рукой. Чувствую движение, и снова - неудача. Холодный пластик касается моих ребер.
В тишине комнаты отчетливо слышны скрип моих зубов и его дыхание, надломленное, через раз. Сломанные ребра дают о себе знать. Да и сквозная дыра в боку явно не то, на что можно просто не обращать внимание.
Спокойно, терпи, Акира. Просто ради… себя.
- Слушай, в аптечке обезболивающее есть.
- Сам справлюсь.
- Шики…
- Отъебись от меня, я сказал! - давится этим гневным выкриком, захлебывается в собственном дыхании. У меня внутри все сжимается. Но как, блять, помочь тебе?!
Как, блять, если ты не позволяешь?!
Так. Тихо. Когда людям больно - спорить с ними бессмысленно. А этот засранец еще и гордый безмерно.
Засунуть бы тебе эту гордость в… Тсс, спокойно.
Сажусь на кровати, поджав под себя ноги. Нахожу эту чертову бутылку с водой. Отвинчиваю крышку, делаю пару глотков и протягиваю ему. Несколько секунд смотрит на меня злобно, с прищуром… и локтем резко выбивает ее у меня из рук. Падает, попутно заливая меня и простыни.
Прикрываю глаза, на пару секунд. Терпи…
Я убью тебя, тварь! Придушу, блять!!!
- Ты что, сука, делаешь… Я помочь тебе пытаюсь, - цежу сквозь стиснутые зубы, все также плотно закрыв глаза. Увижу хоть каплю, кроху насмешки или высокомерия в этих глазах - и добью собственноручно. Тварь неблагодарная.
- Я не нуждаюсь в твоей помощи. Я. В. ПОРЯДКЕ. По слогам повторить? – ядовито.
Кулаки сами сжимаются. Проклятье, ты этого и добиваешься, верно? Хочешь, чтобы я ушел и оставил тебя страдать в одиночестве.
Терпеть больше нет сил?
Но ты не можешь позволить себе показать свою слабость.
Уже на грани. Сколько ты еще сможешь притворяться бездушным манекеном? Куклой, которая не чувствует боли.
- Отлично. Как скажешь. Помогай себе сам, свинтус.
- Своим друзьям-неудачникам задницу подтирать будешь.
- Захлопнись.
- Был здесь у тебя один, помнится, тот нарк…
- Пасть закрой.
- Увы, зря я дал ему уйти. Мусор не имеет права на существование…
- Заткнись!!! Мразь!
- Или что? Что ты сделаешь?
Медленно, очень медленно, стараясь унять подступающую к горлу ярость, наклоняюсь к нему, нависаю…
- Давай, устрой истерику, как ты любишь. Собери манатки и катись отсюда.
Ухмылка словно прилипает к моему рту. Черта с два, ты нарвался, ублюдок.
Есть кое-что получше. Кое-что.
- Не-е-ет. Знаешь, что я сделаю? - Наклоняюсь ниже, так, что челка касается его лба.
Подцепить мочку уха зубами, слегка прикусить.
- Я просто поимею тебя…
- Не посмеешь…
- О, еще как посмею…
- Маленькая сука…
- Мышонок мне нравился больше. Ну так останови меня, ты же «в порядке». В чем дело? Тебе нехорошо? Так побледнел…
- Отъебись.
- Ну нет. Ты сейчас такой соблазнительный, БЕСПОМОЩНЫЙ. Как я могу устоять?
Отворачивается и сжимает губы в прямую тонкую линию.
- Не пристало королю унижаться, да? А, точно. Ты же сдох три дня назад. Гниешь в переулке неподалеку в своих офигенных шмотках, с катаной и прочим… Смешно, правда?! Все, что делало тебя… тобой, теперь там, на разлагающемся куске плоти.
Оставляет без ответа, только скулы обозначаются резче. Молчишь.
Жестоко, да.
Но… посмотрим, как долго ты протянешь.
Осторожно, чтобы не бередить раны, обхватываю его поперек торса. Спускаюсь ниже, губами прижимаюсь к синяку под ключицей. Дергается. Чуть ниже, и влажный язык обводит ореолу соска, вылизывает его, сжимает губами, цепляет языком. Теперь прикусить - несильно, играясь.
А ладонь скользит ниже… по бинтам, стягивающим ребра, по повязке, перекрывающей рану чуть выше выпирающих тазобедренных костей, по мягкой ткани пижамных брюк, найденных здесь же.
Легко подцепить растянутую резинку, забраться поглубже. О… Слегка, кончиками пальцев, погладить твердую плоть, словно ждущую моих прикосновений.
- Уже готов? Это перспектива наконец оказаться на моем месте так завела тебя?
Молчит. Ну да, еще бы это меня удивляло. Собрался мученически терпеть, а после просто свернуть мне шею?
Вот только из десяти пальцев не сломано всего четыре: мизинцы и указательный с безымянным.
Черт. Против воли меня передергивает так, как будто мне самому больно.
Или же ты просто не веришь мне? Думаешь, я не смогу…?
Зря.
Ниже, под одеяло, с головой. Черт. Все-таки не удержался и прижался щекой к твоему животу на пару мгновений. Ты же не заметишь, правда?
А если и заметишь, то… Оставляю отпечаток чуть ниже пупка, зубами. Тут же зализываю. Табун мурашек под пальцами…
Это боль сделала тебя таким чувствительным?
Не знаю, но мне кажется, что каждая клеточка этого измученного тела просто молит о ласке. Но ты же, блять, гордый. Не попросишь.
Стянуть штаны. Даже непривычно - податливый хлопок после грубой кожи.
Да и сколько раз ты позволял мне хоть что-то сделать самому?
Ах, да… Ты же любишь, когда я сверху. Усаживаешь на свои бедра и задаешь невозможный темп. И твои же железные пальцы мешают мне замедлиться хоть чуть-чуть, ввергая нас обоих в безумие.
Послушно кричу каждый раз так, как ты этого хочешь.
