Вместо ответа придвигается еще ближе, с готовностью размыкаю губы, чтобы розовый теплый язычок смог протиснуться сквозь зубы и найти мой. Поиграть с ним, вовлечь в возбуждающий танец.
Глажу ребра, спину, каждый выпирающий позвонок.
Проклятье. Пальцы едва слушаются, ноют, затекают.
Едва цепляю пуговицу на тугих джинсах… Ну конечно. Блять.
Отгрызть их готов за такое предательство.
Тогда нетерпеливо отталкивает мои руки и быстро справляется с застежкой.
- Какая ты прелесть, так не терпится?
- Заткнись или будешь довольствоваться дрочкой. И то, когда сможешь согнуть пальцы.
- Много на себя берешь, не кажется? Язычок сильно длинный.
- Так займи его чем-нибудь кроме трепа…
- Твои предложения?
Не дождавшись ответа, цепляю край кофты и просто тяну вверх, путается в рукавах и помогает мне. Тут же падает сверху, опираясь на локти, чтобы не давить всем весом. Сука. Не хочу я сочувствия.
Дергаю за предплечье, лишая опоры.
Шипит и кусается, удерживая вес на одной руке.
Перекатывается на бок, тут же забираюсь к нему в штаны, активно помогает мне, двигая бедрами. Впрочем, не забывая деланно возмущаться:
- Что… Что ты делаешь?
А на что это похоже, мелкий придурок?!
- Моторику восстанавливаю…
Отпихивает мои руки и переворачивает на спину, мгновенно избавляется от штанов и стягивает мои. Когда только научился так резво раздеваться?! Надеюсь, я ничего не пропустил.
Снова сверху… Что же ты делаешь, маленькая дрянь. Медленно, миллиметр за миллиметром. Тебе больно, еще бы, после перерыва и без подготовки.
Сжимаю тренированные бедра, помогая опуститься ниже. Дрожишь, часто дышишь носом.
Узкий… слишком. Горячий… чересчур.
Чтобы хоть как-то отвлечься…
- Мне надоела эта поза.
- А… А мне нравится. Так словно я тебя… всего… держу, - выдыхает, прогибается.
Мне почти физически больно от тонких выступающих ребер, торчащих ключиц. Когда только успел?
- Заткнись и двигайся.
Осторожно начинает движения, едва уловимо, аккуратно… БЕСИТ! Сильно впиваюсь пальцами в тонкую кожу с прожилками вен, почти встряхиваю его, задавая нужный темп.
- Твоя рана…
- Шевели задницей, сученыш.
Злится на меня, кусает губы и наконец-то решается. Грубо и зло, быстро, так, что проклятая дыра в боку тут же отзывается тянущей болью. Секс становится пыткой. Почти.
Я бы не хотел этого так сильно, если бы не это завораживающее зрелище: маленькая гибкая рыбка сверху.
И ты прав… сейчас я весь в твоих руках.
Голова кружится, совсем немного мне надо после пошлых, лишенных смысла разговоров, после поцелуев этого почти ребенка.
Часто моргаю, силясь разогнать сгущающуюся дымку. Вовремя, чтобы перехватить его ладони. Хрена с два: хочешь кончить - работай задницей. Прекрати жалеть меня.
- Быстрее…
И с жалобным всхлипом быстро, на удивление, подчиняется.
Ад… Поясницу как опалило.
Глаза прикрываю. Но боль не мешает мне, отнюдь, на ее фоне все остальные ощущения словно обостряются. Чувствую себя законченным извращенцем, размышляя подобным образом.
Собственно, им и являюсь - все в порядке.
Стимуляция гладкими мышцами и стоны моего мышонка. Темно, уже на грани. Кончу или отключусь - что раньше?
Наконец-то горячий, почти приторный в своей сладости оргазм сплетается с ледяной кинжальной болью в боку.
Еще один стон, словно сквозь плотную завесу дыма; теплые капли на животе. Тут же становится легче, пальцы касаются влажной кожи.
- Придурок, рана опять открылась.
- Так перевяжи. И еще…
- Что?
- С тебя шмот, мышонок.
***
Нейтральная зона. Здесь достаточно оживленно даже ночью. Особенно теперь, когда бояться нечего или некого. Меня же больше нет.
Все тело стонет. Пройтись пришлось неслабо, но, как всегда, с непроницаемым лицом делаю вид, что все нормально. Мышонок кривится и только качает головой, прежде чем уйти.
«Ты морду кирпичом делаешь, когда тебе совсем плохо» - как-то так, кажется.
Торопливые шаги, две пары ног, поступь легкая.
Отчаянный крик: «Акира, подожди!»
Все также предсказуем.
Все отчетливее, ближе. Топот на крыше. Краем глаза слежу за пожарной лестницей справа.
Вот сейчас, сейчас…
Всполошенный подросток залетает в подворотню на полном ходу, едва не врезавшись боком в тяжелый мусорный бак, тяжело дышит.
- Аки… ра.
Голубые глаза испуганно расширяются, медлит всего секунду. Движение у лестницы, стальная вспышка, и два маленьких кинжала встречаются с широким лезвием ножа прямо у моей груди.
Серая макушка почти упирается мне в плечо, лопатки касаются груди. Скрежет металла, и малыш Рин отступает назад, тяжело дыша.
- Ты же сдох.
- И тебе здравствуй, братик.
- Но… как?
Равнодушно пожимаю плечами.
- Меня выпнули из ада за плохое поведение.
- Очень смешно, Шики. А шпиль?
- О чем ты?
Бросает быстрый взгляд на притихшего Акиру, тот отводит глаза.
- И чего такого важного я НЕ знаю?
- Тело Иль-Ре… висит на шпиле белого дома.
ЧТО, БЛЯТЬ?!
И ты, серьезно, не счел важным рассказать мне?!
- Шики…
Ну уж хрен, не при этом мелком говнюке. Позже.
- Арбитро даже нового короля показал.
- И как?
- Гора мышц на полметра выше тебя ростом - тупой качок, одним словом. Я не верил, пока труп не повесили вместо флага.
Рефлекторно сжимаю кулаки, не замечая противной мышечной боли.
