Дыхание обжигает мои ключицы. Сухие губы касаются горла - наверняка готовишься выдать очередную гадость.
Не сейчас.
- Рыбка, а тебе не…
- Просто заткнись.
Подчиняется, к моему удивлению. Ерзает, устраиваясь поудобнее на плече, и затихает.
Наконец-то. Закрываю глаза, проваливаясь в спасительную тьму. Без сновидений. Как я рад этому.
Просто бездна, провал.
Черный может быть уютным…
Часть 13
Время лечит. И физические раны, и душевные. Как бы банально это не звучало. Сколько потребуется мне, чтобы перестать испытывать к себе… отвращение?
За постыдную слабость, за боль и за… грубость.
Ты почти не подходишь ко мне. Уже две недели. Держишь дистанцию.
Необходимый минимум: перевязки, долбаные бичпакеты, неизменно подставленная опора в виде плеча, чтобы добраться до ванной. На этом все. Спишь на диване, больше не пытаешься заговорить со мной, не бегаешь по ночам, чтобы не нарваться на очередной посыл.
И меня это бесит.
Бесит так сильно, что пару раз я даже порывался прийти к тебе сам и притащить за шкирку. Но ебаная гордость, черт бы ее побрал. Не могу переступить.
Не могу, хотя стоило бы. Наверное… Может быть… Когда-нибудь.
Блять.
Никогда я не хотел свернуть тебе шею так сильно, как во время этих ебаных объятий. Руки взъерошенного мальчишки, дрожащего от собственной смелости.
Даже боль утихла ненадолго. Пара часов блаженного сна, без мучений, без ярких кричащих образов, называемых снами.
А потом ты ушел…
И больше не приходил обнимать меня, не заставлял чувствовать мерзкую беспомощность. Ее сменила досада.
Почему ты так быстро сдался, тьма тебя возьми??!
Ах да… Именно этого я так отчаянно добивался. И получил.
По полной.
Но мы же исправим все, верно, мышонок?
Вот и ты… Толкаешь дверь бедром, руки заняты всякой хренью от бинтов до пачки солида. Кисти дрожат, синие тени под глазами.
Осторожно скидываешь свою ношу на покрывало, справа от меня.
Присаживаешься на самый край.
Не смотришь, снова.
Хочешь улизнуть поскорее. С чего бы это?
Пальцами цепляешь край одеяла, стаскиваешь его с меня, ползешь ближе, чтобы осмотреть перевязку.
- Лучше хрень эту с пальцев сними… - Да ну? Я что, первым заговорил?
- Рано еще…
- В самый раз.
- Как скажешь.
Сука-а-а. Скулы сводит от этой покорности. Бесит. Бесит. Бесит.
Осторожно берет мою руку в свои. Сначала левую.
Долго. Почти вечность пытается развязать маленький узелок. Раздражает, молчу.
Ну наконец-то.
Разматывает слои материи один за другим. Бережно… Минута, и мои холодные пальцы ложатся на его теплую ладонь. Приятно… Осторожно переворачивает, крутит кисть, совсем мельком оглядывает фиолетовые свежие шрамы, такие четкие на бледной коже. Следы зубов этой мрази.
Дергает от отвращения, стоит только вспомнить.
Выпускает мое запястье.
О, дьявол.
Неужели принял эту гримасу на свой счет?
Глупый мой.
Протягиваю вторую руку.
Предплечье все еще ноет при каждом движении. Не хочу даже видеть этот изуродованный кусок плоти.
Каждый раз будет напоминать мне… Проклятье.
Не хочу.
Не думать. Нет.
Теплое, ласковое прикосновение.
Черт. Я никогда не касался тебя так бережно. Откуда все это, откуда такая нежность, мышонок? Чем я заслужил это?
Согнуть пальцы, разогнуть.
Не больно.
Но как чужие, словно отморозил кисти.
Покалывает.
- Ну, как? - отстраненно, в сторону. Глаза прикрыты длинной челкой.
- Нормально.
Кивает и возвращается к торсу, отползаю немного назад. Наклоняется, нависает надо мной.
Пытаюсь схватить за ворот водолазки… Проклятье, пальцы едва-едва слушаются.
Черт. Жалкий, беспомощный.
Покорно тянется выше и ложится сверху, обнимает.
Бля. Сейчас глаз выпадет от удивления.
- Ждал… пока сам позовешь, - дыхание касается подбородка.
- А разве звал?
- Нет…? Хочешь, уйду.
- Не хочу. Когда ты стал таким покорным? Противно.
- Я просто дал тебе то, чего ты так жаждал. Одиночество.
И меня едва собственные демоны не сожрали. Нет. НЕ хочу, чтобы ты был таким послушным.
Хочу, чтобы ты делал то, на что у меня никогда не хватит смелости попросить. Как сейчас. Теплые пальцы медленно гладят мои кисти, переплетают их. Возвращают к жизни.
Почти блаженство, твою мать.
Эти объятия… такие настороженные. Ты в любой момент готов сорваться и сбежать, кожей чувствую… натяжение.
Освобождаю кисть, чтобы провести ладонью по напряженной спине, огладить острые позвонки, ребра.
- Ты всегда был таким костлявым?
- Не знаю, нет, наверное. Нервное.
- А ты нервничаешь?
- Дай подумать… Ты едва не сдох у меня на руках, а после, сука неблагодарная, вел себя как редкостное дерьмо, и пока ты просто валялся тут, мудак эгоистичный, мне пришлось шевелиться, чтобы твою прокушенную задницу не нашли. Не-е-ет. Я абсолютно спокоен.
- И что же ты сделал? Обрядил гниющий труп в мои шмотки? Испортил маникюр? Не переживай так, дет…
Обрывает на полуслове и резко вскидывается, рыпается в сторону двери.
С трудом успеваю обхватить поперек груди и дернуть на себя, в ответ острый локоть врезается в мои ребра.
Ох ты ж, блять.
Едва не задыхаюсь, судорожно хватаю воздух.
Проклятье.
Жалкие хрипы вместо желанного вдоха.
Горит. Грудь опаляет болью… кинжально-острой.
