Никогда не мог защитить тех, кто тебе дорог.
Но сейчас меня не интересуют ошибки прошлого. Сейчас есть только мое серое нечто на полу. С силой сжимает веки и только спустя пару секунд снова открывает глаза. Цепляется левой рукой за узкий подоконник, заставляет себя подняться на ноги и выпрямиться.
Шатает.
Выглядит так, словно вот-вот сломается.
Сжимаю пальцы, которыми так хочется зарыться в волосы этой истерички и гладить их. Пока он не успокоится или хотя бы не уснет.
Пару минут назад, заходя в эту гребаную квартиру, я сам хотел вломить ему так, чтобы ребра затрещали, но…
Ебаное но!
Не знаю я!
Знаю, что точно этого не сделаю.
И плевать, почему.
- Идем. - Кивком головы указываю на закрытую дверь дальней комнаты. Той, что с кроватью.
Вздрагивает и едва заметно опускает подбородок в знак согласия. Безумно медленно переставляет ноги, не прекращая обнимать себя дрожащими руками.
Вот блядство.
Догоняю уже в дверях комнаты. Бросаю последний предупреждающий взгляд на «маленьких друзей» и решительно поворачиваю ручку. Щелкает замок.
Приятный полумрак… Он не режет глаз, как мерзкий желтый свет старой люстры.
Прохладно.
- Раздевайся.
Наклоняется как можно ниже, но даже в потемках вижу пылающие скулы. Не двигается. Тогда сам срываю отсыревшие тряпки.
В какой дыре ты лазил?!
Впрочем, не уверен, что это меня интересует.
Сдергиваю покрывало с кровати, чтобы завернуть в него дрожащего парня.
Тут же вскидывается, и на его огромные, полные удивления глаза и громкий судорожный вздох я отвечаю просто ухмылкой.
Выпутывается, вцепляется в мою куртку. Громко шмыгает носом и шагает ближе, утыкается влажным лбом в мою шею.
- И что дальше? Какое-то новое изощренное дерьмо, после которого мне станет еще хуже?
Ну наконец-то заговорил. И плевать, что надсадно и так, словно горло болит.
- Не знаю. Может быть.
- Тогда, что бы я ни сделал, хуже уже не будет?
- Получается, что так.
Ах ты, маленькая…
Толчок в грудь оказывается неожиданно сильным - мне пришлось отступить на шаг назад, под шорох упавшего на пол пледа.
После еще один. Еще. И еще.
Пока деревянная рама кровати не бьет под коленки.
С кровати отличный обзор на потолок открывается, что, впрочем, мне и без того давно известно.
Все ебаные трещинки и выбоинки на этом сраном потолке успел изучить, пересчитать и даже придумать классификацию почти для каждой.
На грудь наваливается приятная тяжесть, которая осторожно ползет вверх, на плечо, обвивает торс неповрежденной рукой и замирает.
Придерживая Акиру, перекатываюсь ближе к краю, чтобы найти сброшенное покрывало. Тянусь и цепляю кончиками пальцев мягкую ткань, подтягиваю ближе и затаскиваю на кровать. Повторно заворачиваю в него дрожащую мышку. Правда, сначала пришлось отодрать ее от себя.
Так боишься, что я оставлю тебя одного?
Словно в подтверждение моих слов, шмыгает носом и освобождает тонкую кисть из-под одеяла, чтобы найти мою руку и за запястье перетянуть ее на свою талию. Обнимаю. Ползет еще ближе, теперь мой нос утыкается в светлую макушку. А его лихорадочное дыхание опаляет подбородок. Щекотно. Второй рукой обнимаю за плечи.
Вот теперь совсем близко, вплотную.
Я и дрожащий, завернутый в одеяло комок. Сплошное ощущение дежавю.
- Мне холодно… - шепотом. Так, словно и не обращается к кому-то конкретному.
- А что еще я могу сделать? - Черт, как бы я не пытался придушить иронию в голосе, все равно просочилась, сука. Но он ее, кажется, даже не заметил.
Эй! Меня что, игнорируют?!
- Мышка?
- Знаешь…
- Не знаю.
- Заткнись.
- Ты сам спросил.
- А ты перебил меня на полуслове!
- Я смотрю, тебе лучше - дерзость так и зашкаливает.
- Ты первый не дал мне договорить.
- Покорнейше затыкаюсь и внимаю.
- Да иди ты.
- Как скажешь.
Сбрасываю обнимающую руку с талии и сажусь на кровати, чтобы встать и уйти.
Тут же выпутывается из своего импровизированного кокона и забрасывает узкое бедро на ноги, хватается за плечо и, придерживая покрывало раненой рукой, перебирается на мои колени.
Цепляется за шею и своим лбом прижимается к моему. Так и замирает. Даже дышит через раз.
- Не уходи…
Ага, вот на что-то подобное и я надеялся.
Нет, не надеялся… ожидал.
Да, точно.
Ожидал…
- Я хотел сказать… что смутно помню что-то подобное… Мне было очень холодно. И ты тоже обнимал меня.
Вот те на. Не думал, что вспомнишь.
Пристраиваю свою ладонь на его макушке и медленно, закрыв глаза, перебираю пальцами торчащие пряди.
- Угу, а ты все время устраивал истерики и выл так, что у меня зубы сводило, скулил от холода и стягивал с меня футболку, прижимался, чтобы погреться.
- И тебя бесило это больше воплей и постоянного нытья?
- Да.
Тонкие губы изгибаются в усмешке. Все еще дрожит, но взгляд серых глаз ловит мой, без малейшего намека на страх.
Откатывается назад и, выпуская покрывало из рук, стягивает с меня куртку. После цепляется за водолазку. Покорно поднимаю руки, позволяя избавить себя от куска ткани.
Прохладный воздух тут же льнет к коже, а следом за ним и ледяные ладони. Оглаживают живот и осторожно поднимаются к груди.
- Такой теплый…
