Оцениваю ее в пару переломов. Открытых, с разорванными мышцами и хлещущей кровью.
- Да что с тобой?!
Хватают за плечи и разворачивают. Акира.
Будто красная пелена взгляд застилает. Не понимаю, отчего он вдруг сложился пополам и судорожно хватает воздух.
Плевать.
Еще движение, и он падает на пол. Нагибаюсь. Под пальцами оказывается ворот куртки. Стискиваю ткань и волоком тащу его в ванну.
Часть 16
Скрип кафеля. Ворот водолазки, пережимающий горло. И тут же боль, тупая, нарастающая противным гулом в висках - это мой затылок встретился с чугунным бортиком ванны.
Темнеет на мгновение, замедляется и выцветает. Блаженный миг пустоты. Миг. После которого становится больнее, ярче и громче…
Оглушает непривычно громким лязгом щеколды.
Как же сложно собрать части расколовшегося черепа руками. Сжать покрепче у висков, пытаясь заставить черные пятна если не исчезнуть, то хотя бы перестать бешено скакать перед глазами.
Вот черт…
За что?!
За что, блять?!
Губы едва слушаются, и этот вопрос, не находя ответа, вертится у меня в голове. Пытаюсь собраться, подтянуть ноги и, зацепившись пальцами за эмалированный край ванной, поднять тело вверх, придать подобие вертикального положения.
Выходит с трудом. Темные круги становятся радужными и постепенно, увеличивая радиус, исчезают. Еще бы ставшая такой привычной головная боль куда-нибудь свинтила. Так не-е-ет же… Уцепилась за нервные окончания, чертовка.
Зато зрение ничего вроде… тоже тут. Щурюсь, все еще не решаясь отцепиться от своей холодной опоры, сглатываю и поднимаю глаза.
Тут же, словно из дырявого шланга, обдает презрением.
Эй, что еще за новые заебоны?
- Шики…
Холодное молчание и поджатые бледные губы мне ответом.
Воздух наэлектризован, словно перед бурей. Скорой бурей…
Ладонь еще раз несильно сжимает бортик, и я наконец-то делаю шаг вперед. Небольшой, осторожный, словно от этого зависит что-то важное. Ну да, например, чем я отделаюсь на этот раз: синяками или переломами. Стоит подумать об этом, и спина покрывается липкими мурашками…
Пересилить себя…
Еще один бесконечный микрошаг.
Затянутая бинтами, со следами укуса, ладонь робко тянется вперед, чтобы коснуться рукава кожаной куртки, а после скользнуть ниже, найти теплую ладонь.
Стоит только пальцам коснуться кисти…
- Не трогай меня, грязь!
Притихшее было алое пламя в глазах разгорается с новой силой, а на скуле тут же унизительно вспыхивает след от пощечины.
Отшатываюсь назад.
Прислушиваюсь к противной тупой боли и чувствую, как медленно немеет челюсть. Глаза подозрительно щиплет. А я, оказывается, уже отвык от побоев и унижений.
- За что на этот раз? - Негромкое, обиженное шипение. По-другому не могу, голос предательски срывается, а я лучше сдохну, чем позволю тебе заметить это.
- А к чему мне повод? Разве ты не моя собственность?
- Повтори…
Не верю, не слышу… Не хочу слышать! Ты не мог сказать этого! Не мог сказать этого поганого предложения своим поганым ртом!
Показалось… Пусть мне показалось - во всем виноват твердый бок ванны, о который ты и приложил меня затылком. А тем временем тонкие губы искажает надменная ухмылка.
- Ты испачкался, давай-ка я помогу тебе.
Инстинктивно, словно жертва, почуявшая хищника, пячусь назад… Ага, далеко, блять, ушел, в узкой-то ванной комнате. Запоздало понимаю, почему ты притащил меня именно сюда. Не сбежать.
Подойдя вплотную, не торопясь ведет плечами, скидывая куртку на пол, продолжает улыбаться, все также жутко и отрешенно.
Хруст суставов пальцев. Ужасный звук.
Желание зажмуриться все сильнее.
Кисти с длинными аристократичными пальцами прямо у моего лица. Указательным ведет в воздухе, словно очерчивает мой нос, а большим нажимает на губы.
Слежу за этими манипуляциями, как завороженный. Зря. Удар как всегда сильный, и в этот раз - неожиданный.
Под дых. И это тоже уже кажется привычным. Но не боль - к ней привыкнуть невозможно, что бы ни говорили. Это ощущение, как в замедленном времени… Сначала воздух покидает легкие, так словно вокруг образовался вакуум, лишенный кислорода, затем тянущее ощущение в мышцах живота, от которого они начинают сокращаться.
А уже после - боль. Резкая, словно от бритвы.
И все также привычно, в попытке унять этот ад, складываюсь пополам, но и этого не позволено. Щека прижимается к грязной, с тонким налетом пыли, кафельной плитке, которой облицованы стены. Пятерня давит между лопаток, другая шуршит чем-то. Глаза поневоле округляются, когда понимаю, чем: металлическими сочленениями длинного душевого шланга.
Твою мать…
Еще не утихшие, более чем просто неприятные ощущения отходят на второй план. От предвкушения новой порции твоих забав.
- Шики… снова? – Обреченность - вот что слышу я в собственном шепоте.
Ты накажешь. Не остановишься, не в этот раз. И само ощущение, предчувствие… словно покрыто тонкой пленкой, оболочкой страданий, которые меня ждут.
Скрип старого вентиля, шипение воды и поднимающиеся клубы белого пара, оседающего на плитках.
Отстраняется.
Твою мать.
Ладонь со спины ползет вниз, перемещается на запястья и больно стискивает их.
Блять…
