Руки заломлены за спину, перед глазами снова синяя плитка, но теперь кажется, что вся она покрыта какими-то причудливыми двигающимися узорами.
Сознание немного проясняется, стоит мне почувствовать, как чужие пальцы нетерпеливо теребят пуговицу на моих джинсах.
Нет-нет-нет!
Я не шлюха тебе! Не блядь, которая будет радостно раздвигать ноги по первому требованию.
- Перестань! Я не хочу!
Тяжелое прерывистое дыхание обжигает шею - кажется, мои жалкие попытки высвободиться лишь распаляют его еще больше.
Чертов маньяк!
Наконец-то удается освободить одну руку. Тут же отталкиваю твое запястье, не позволяя расстегнуть узкие джинсы.
- Поищи себе другую девку!
- Почему нет… Даже ходить далеко не придется. Рин или этот неудавшийся нарк? Выбирай, кто займет твое место?
Я не надеялся на ответ, но так жаждал его услышать.
Теперь же леденею. От ужаса.
Глаза поневоле расширяются, а рот пару секунд открывается в беззвучном вопле. Не могу выдавить из себя ни звука.
- Ты не можешь… не посмеешь… - Голос чужой, горло саднит, словно наждачной бумаги нажрался.
Такая знакомая надменная усмешка в ответ - и меня больше никто не держит. Разворачивается, направляясь в комнату.
Дергаюсь в его сторону и хватаю плечо за мгновение до щелчка дверной ручки.
Черная бровь насмешливо ползет вверх, уголок рта кривится, придавая лицу этого дьявола вопросительное, уничтожающее выражение.
Разжимаю пальцы, сжавшие горячее предплечье. И одновременно с теми звуками, что срываются с моих губ, я слышу надсадный треск. Возможно, это лишь внутри моей головы, но я слышу… физически ощущаю, как ломаются хлипкие дощечки прогнившего мостика, удерживающего меня от падения в бездну отчаянья.
- Делай что хочешь.
Треск, гул бездны…
Падение.
Вот и все.
Что будет там, на дне бездны…
Еще не знаю.
Чувствую только такой привычный уже холод кафеля, слышу негромкий шорох упавших на пол брюк.
После теплые, но совершенно не согревающие руки. Везде. Без стеснения шарят по моему телу, иногда к этому прибавляется боль от свежих, неосторожно задетых ссадин.
Лязг твоего ремня, ступни не касаются пола. Ноги механически обхватывают чужую талию. Кажется, я смотрю перед собой, но ничего не вижу - как утром в низине после дождя: все затянуто таким же густым, молочным туманом.
Мои руки статично, безучастно обхватывают обтянутые водолазкой плечи.
Его руки шарят внизу, по внутренней поверхности бедра, касаясь мошонки и входа в мое тело. Стараюсь максимально расслабиться, чтобы ему было удобнее. Так все кончится намного быстрее…
Но, кажется, тебя не устраивает моя безучастность.
Моя спина врезается в зеркало. Оно падает, слетев с крепления, и звонко разбивается под твоими ногами на множество осколков.
Низкий животный рык… Больно стягивает волосы на затылке, вынуждая поднять лицо.
Красный бешеный взгляд его глаз встречается с, как мне кажется, бесцветным моим.
- Ну уж нет. Так не пойдет. Я не собираюсь трахать манекен.
Делает шаг назад, отталкивая меня от себя.
Приходится встать на ноги. Босиком, прямо на осколки разбитого зеркала. Пара незначительных вспышек боли в ступнях, хруст… и снова плитка перед лицом. Что-то часто меня ставят в угол… Идиотская мысль мелькает на грани сознания. Грани… А что осталось, кроме этих граней?
Внутри сосуд пуст. Треснул. Не выдержал давления. Осталась лишь оболочка. Хрупкая форма, которая стремительно летит в темную бездну. И не за что уцепиться. Нет ее, пресловутой соломинки.
Оглаживает бедро. Поднимает его. О да. Так удобнее, конечно.
Прохладная ладонь ложится на мой пах, сжимает, гладит член, дожидается физической реакции…
Как стыдно… Душа на клочки разорвана этим чудовищем, а тело млеет под его ладонями.
Соски становятся чувствительными сморщенными горошинами, а его пальцы лениво ласкают упругую эрекцию. Оглаживает меня там, то едва нажимая подушечками, то царапая выступающие жилки вен.
Это не я. Всего лишь тело реагирует на тебя так. Глупое тело, находящееся под властью инстинктов.
Первый толчок неожиданный, грубый. Заставляет меня всхлипнуть и сморгнуть выступившие слезы. Второй не легче, хоть я и отчаянно пытаюсь расслабиться. Третий… А дальше ад. Ад, который я пытаюсь сдержать внутри.
ОНИ не должны слышать… Не должны.
Но у тебя, как всегда, свое мнение и на этот счет.
Решил уничтожить меня полностью.
- Кричи.
Влажная дорожка тянется вслед за кончиком языка: от мочки уха до выступающих на спине лопаток.
Падаю все быстрее… Света совсем не осталось, только чернильная, как твои волосы, тьма с уже заметными красными точками углей, точь-в-точь как твои глаза, на дне ямы отчаяния.
- Будь послушным, песик.
Отчаянно стискиваю зубы, часто-часто моргая, все еще наивно пытаясь сдержать поток…
- Голос!
И резкий грубый толчок, который, кажется, к чертям разорвал меня почти до грудины.
Сознание топит острыми, как пики, вспышками боли.
И я срываюсь. Во время очередного рваного вздоха… Нос заложило из-за подступающих слез, и мне пришлось разжать челюсти, чтобы не задохнуться.
Я кричу. Громко. Надсадно. Унизительно. Позорно всхлипывая и уже не останавливаясь, делая короткие перерывы, от которых горят легкие.
