Сердце бьется быстро-быстро… Того и гляди разломает ребра и будет отчаянно толкаться в твердую стену, к которой я прижат.
- Не надо!
- Еще как надо… Ты грязный, выпачкался… - проговаривает негромко, намеренно растягивая гласные.
А вода все шипит, растекается брызгами, сталкиваясь с гладкой кафельной поверхностью.
- Шики… Шики, пожалуйста…
Ладонь скользит по спине вниз, по гладкой поверхности куртки. Неторопливо, часто замирая.
Одумался?
Отступает.
- Шики?
Тишина… И мерное звонкое шипение воды из душа, кажется, стало громче.
- Шики… - Уже и не пытаюсь скрыть мольбу в голосе.
Усмешка. Отодвигается еще дальше.
- Шики!
Негромкий, полный злобы возглас почти материален. Настолько, что кажется, будто именно этим звуком мое лицо впечатали в твердый кафель, а не резким подзатыльником. Нос саднит, а тягучая жужжащая боль растекается ото лба к вискам.
Кровь шумит в сосудах.
Кажется, я пропустил что-то.
Матерчатая куртка мгновенно намокает под упругой струей воды. Спину обдает жаром, а через мгновение вымокшая ткань прилипает к коже.
Сукасукауродтыгребаный!!!
Шиплю и выгибаюсь, извиваясь, как бешеная кошка, беспорядочно дергаю руками в попытке выбить чертов душ.
Ага, сейчас.
Удар по ребрам, и стальные пальцы вцепляются в шею, сжимают и с силой дергают назад, заставляя замереть, неестественно выгнувшись, словно специально подставляя спину под обжигающие струи.
Вот черт…
Больно, больно, больно…
Все тяжелее держать челюсти сомкнутыми. Стараюсь не проронить ни звука - не дождешься.
Жар льнет к коже, струи воды стекают по ногам, образуя лужу на полу.
Становится почти терпимо…
«Почти» - это как тонкая грань, хлипкий мостик… который ты, разумеется, безжалостно обрываешь с недовольным шипением, выкручивая кран с горячей водой до упора.
Тряпка… Слабак… Ничтожество… Не смог сдержать полного муки крика. Даже не крика - всхлипа. Но ты слышал. Ты ждал…
Именно поэтому чертов душ отлетает назад, с лязгом падает на дно ванны, продолжая фонтанировать вверх.
Сжимаюсь, как могу, даже веки плотно сомкнуты в попытке унять это тягучее жжение.
Вымокшая ткань быстро остывает и противно липнет к коже.
Надо отдышаться, как можно быстрее прийти в норму - кто знает, что еще взбредет в твою больную голову?
Но… За что?
Не ответишь. Знаю.
Разве шавка достойна объяснений?
Горький привкус обиды растекается по нёбу - противный, желчный.
А твои руки в это время сдирают с меня куртку. Снова жмурюсь, поплотнее стискивая челюсти, когда ткань водолазки прочесывает по обожженной коже.
Молчу, когда холодные ладони грубо стискивают мои бока и дергают назад, вынуждая прижаться тазом к его бедрам.
Молчу, когда пальцы перебираются выше, касаясь сосков.
Но не в силах удержаться от болезненного вздоха, когда крепкие зубы с силой впиваются в мое плечо. Терзают, оттягивают кожу и тут же скользят ниже, оставляя пылающий след.
Мерзкая тягучая волна колкой боли продирает между лопаток, когда холодные губы плотно прижимаются к участку ошпаренной душем кожи.
Дергаю плечом в попытке сбросить с себя удерживающие руки и освободиться.
Ага, хрен.
Ты еще не наигрался, не насытился моими страданиями, сволочь.
И поэтому ладонь быстро перемещается выше, чтобы сжать мое горло железными тисками пальцев и несильно встряхнуть. Как предостережение: не делай глупостей, мышка.
Черт.
Сглатываю, языком прохожусь по шершавым пересохшим губам.
- Отпусти…
Негромкий рык над ухом в ответ. Еще одно предупреждение.
- Шики, пусти…
Безуспешно. Только губы прижимаются к вздувшейся полоске кожи на спине, ведет по ней языком вниз, очерчивая.
- Отпусти!!!
Вывернуться, освободить горло и оттолкнуть назад.
Чтобы тут же замереть от сковавшего ужаса, встретившись с алым взглядом.
Не знаю, что в нем: лава или ад. Но с каждым мигом дремавшее пламя разгорается с новой силой… Разгорается, покрываясь оплавившейся корочкой презрения.
Зверь, успокоившись было, снова готов рвать на части.
- Да за что?! Что на этот раз ты вбил в свою больную голову?
Разумеется, вся моя ярость и отчаянье улетели в никуда, коснувшись только лишь тишины узкой комнаты, но никак не тебя.
- Ненавижу! Тварь бездушная, мразь! Прав был Рин!
Чернильная кобра закручивается, как тугая пружина, перед тем как с чудовищной силой распрямиться и броситься вперед.
Хрипы.
Жалкие задушенные хрипы.
Вот какие звуки сейчас издает мое горло.
Их и только лишь.
Еще мгновение в обрамлении темных расплывчатых пятен, и я чувствую, как ноги перестают касаться пола.
Два раскаленных угля, горящие лютой ненавистью - это все, что сейчас есть в моем стремительно ускользающем сознании. Еще минута - и я просто задохнусь в этих холодных тисках.
Это понимаю не только я, и только поэтому хватка слабеет, а я бесформенной тряпкой пытаюсь сползти вниз. А сердце, кажется, сейчас разорвется от нахлынувшего страха, адреналина и сжавшихся от недостатка кислорода легких.
Оставь меня уже… Пожалуйста… Пожалуйста…
Не услышан.
Снова.
Господи, ты вообще есть?
Неужели я заслужил все это больше, чем он? Почему ты караешь меня раз за разом? Меня?! Не его?
