Не хочу…
Не хочу, чтобы он касался меня, не хочу, чтобы ЕГО остывшее тело после нашли в переулке. Не хочу. И ничего не могу сделать.
Надо. Должен.
Ненавижу это чертово слово.
Ладони сами непроизвольно упираются в чужую грудь. Поднять глаза, посмотреть…
Сглатываю.
- Не здесь… - шепчу я, пытаясь за напускной похотью скрыть свой страх.
Такая же полная желания улыбка в ответ, и я, едва сделав шаг назад на онемевших ногах, поворачиваюсь в сторону крохотного филиала ада на земле - в сторону зияющего темнотой закоулка. Еще пара шагов к нему, и мне кажется, что я чувствую, как несет чем-то страшным, отвратительным.
Писк крыс, еще какой-то незнакомый мне звук.
Выдох.
Еще один призывный взгляд, расстегнутая куртка, которую я, кажется, вот-вот готов сбросить, и он, не задумываясь, ныряет за мной в переулок.
- Вот черт! Тебе не кажется, что место не совсем подходящее для…
- Заткнись!
Я не хочу слышать это ебаное «для» и все то, что последует дальше - я и так уже слишком себя презираю.
Спохватившись, просто наваливаюсь на него сверху, снова обтирая спиной в яркой куртке грязные, невесть в чем вымазанные стены.
Колени дрожат, когда я опускаюсь на корточки, прямо под ногами заприметив тусклое, все в багровых пятнах, лезвие катаны.
Пальцы шарят по асфальту, находят рукоять.
Не смотреть наверх, не смотреть. Тело, это всего лишь тело.
Выкручиваю кисть до щелчка, чтобы размахнуться. Он даже и не понял ничего - по глазам вижу.
А острое, словно бритва, лезвие уже на половину длины вогнано в его живот.
Я все также у его ног, не могу подняться, вскочить.
И это не чувство вины, нет - что-то иное, с оттенком горького сожаления. Словно вместе с этим парнем и во мне что-то умрет. Еще один кусочек души, может быть?
Горячая кровь, струящаяся из раны, окатывает меня с ног до головы, оседая на одежде и пачкая лицо и волосы.
Но даже не чувствую ее вкуса на губах, словно это и не алая, дающая жизнь жидкость, а минералка.
Шатается. Не успей я отскочить в сторону, зацепив ногой один из лежащих трупов - он упал бы на меня.
Пытается сказать что-то, даже скорее верещит, и мне невольно хочется обтереть рукой губы и прополоскать рот.
Не похож, совсем не похож. Лишь отдаленные, малозначимые черты сходства, но и этого хватит.
А визг все не стихает.
А если каратели услышат?
Как кипятком окатили.
Носком кроссовки толкаю корчащееся в агонии тело и переворачиваю его на спину, тут же, повинуясь какому-то неизвестному, не моему чувству, заношу катану над его лицом, чтобы окончить все это одним махом.
Сталь легко входит в податливую плоть. В глаз на этот раз. Даже привыкшие к полутьме глаза с трудом различают, как слизкое белое пятно медленно стекает по скуле, а тело все еще конвульсивно дергается, затихая.
Разжимаю пальцы, позволяя такой удобной рукояти катаны покинуть ладонь.
Только оружие с негромким лязгом касается выщербленного асфальта, как с трупом на полу начинают происходить странные метаморфозы.
Он разлагается. Прямо на глазах становится раздувшимся, покрытым трупными пятнами, шматком обтекающего хрен пойми чем мяса.
Невольно пячусь.
А мертвяк тем временем приходит в движение, садится. Кажется, даже кривит смазанные пузырящиеся губы в подобии ухмылки.
С трудом сглатываю ком, вставший поперек горла.
Разворачиваюсь, чтобы бежать со всех ног, ведомый охватившим меня животным страхом, но он не пускает, вскакивает на ноги в считанные секунды и хватает меня за куртку, швыряя на пол. В голове салюты запускают, совсем ничего не соображаю и едва прихожу в себя, стоит только ему навалиться сверху.
Волна тошноты накрывает, смешиваясь с ужасом, а он все тянется ко мне, нависая над лицом. С трудом мне удается упереться ладонью в его лоб, чтобы помешать этой мерзости с лопающимися гнойными пузырями коснуться моих губ своими.
Один из них лопается. И разлетается на множество отвратительных капель, некоторые из которых оседают на моей челке, закрывающей лицо.
Ладонь, к моему ужасу, скользит по слизкому обтекающему черепу, и пальцы наполовину проваливаются в рыхлую плоть. Рефлекторно тут же отдергиваю кисть, о чем незамедлительно жалею: мертвец заваливается на меня полностью и под мой протестующий вопль своими пальцами пытается разлепить мои плотно сомкнутые губы.
***
Темно и мягко. Дышать нечем. Кажется, лежу на животе, уткнувшись лицом в подушку, которая пропитана каким-то терпким, странно знакомым запахом. Приятный, знакомый. Легкие почти горят, когда я все-таки отрываюсь от подушки, чтобы сделать глоток кислорода.
Но ноздри вместе с воздухом втягивают в легкие еще один, не похожий ни на что больше аромат - и он мне тоже знаком, слишком хорошо знаком. Настолько, что глаза едва не вылезают из орбит, а я боюсь повернуться, осмотреть комнату в поисках источника этого сладковатого, удушающего амбре.
На спину, на лопатки, давит что-то, запах становится сильнее, он просто витает вокруг меня. Источник совсем близко.
На шею ложатся чьи-то руки. Шершавые ладони давят, вынуждая опустить лицо на подушку. Не сопротивляюсь, не могу.
