Тарлин спал и видел во сне себя сидящим на троне, а рядом — сияющего Гилора, невообразимо красивого, глядящего ему в глаза и нежно держащего за руку. У их ног на большой вышитой подушке сидел остроухий мальчик, обнимавший плюшевую игрушку. Он был похож одновременно на них обоих, серые глаза пытливо взирали на мир, кажется, всё понимая и по-своему оценивая. Принц с умилением следил за малышом, ласково перебирая пальчики держащей его руки, и чувствовал себя бесконечно счастливым.
Чуть позже сон неуловимо изменился, и Тарлин увидел себя обнажённого в постели рядом с таким же нагим Гилором. Эрилион был по-прежнему прекрасен, он тихо постанывал в ответ на ласки и зажмуривал глаза, пытаясь справиться с накрывающим его наслаждением. Тарлин исступлённо целовал его грудь, живот, гладил стройные ноги, почти сходя с ума от ощущения нежной горячей кожи, такой гладкой, как не бывает ни у одного мужчины. А после, мерно вбиваясь в распростертое под ним тело и прижимая ладонью аккуратный член, он тонул в глазах цвета расплавленного серебра и пил сладкие вскрики с зацелованных губ.
Перед глазами вдруг начало темнеть, сильнее и сильнее, до тех пор, пока Тарлин не оказался в кромешной тьме, где не было ни единого звука или запаха. Через какое-то время он смог расслышать тихий шепот, тот становился всё громче, пока не стал практически оглушающим. От крика звенело в ушах, и он лишь с огромным трудом смог расслышать в нем просьбу о помощи.
***
Принц резко проснулся и сначала даже не смог определить, где находится — крик всё еще стоял в ушах, заставляя сердце, как бешеное, колотиться в груди. Он тяжело дышал, пытаясь привести мысли и ощущения в порядок, взять себя в руки — не было никаких сомнений, что голос, звучавший в его сне, принадлежал Гилору. Жажда действовать, прежде чуть притупленная сильной усталостью, снова гнала его делать хоть что-нибудь прямо сейчас.
Тарлин вновь зарылся в древние книги, коря себя за то, что заснул и потерял бесценное время, и старался не задумываться о картинах, привидевшихся ему во сне и явно рисовавших их с Гилором счастливое будущее. Принц отчетливо понимал, что у них впереди не будет ничего — ни хорошего, ни плохого, — если он хоть немного опоздает.
Страницы текстов на полузабытом языке предков мелькали перед его глазами, когда в библиотеку, практически неслышно ступая, вошел Старший магистр.
— Доброй ночи, ваше высочество, — проговорил он, прижимая к груди какую-то книгу в кожаном переплете и почему-то не глядя Тарлину в глаза. — Я кое-что нашел, но, всё же, перед тем, как идти с этим к его величеству, решил уточнить у вас. Возможно, моя находка не стоит и мелкого зерна, но вдруг… Это очень деликатный вопрос, и я заранее прошу за него прощения у вас, ваше высочество.
— Я слушаю, — ответил Тарлин, недоумевая, что же такое обнаружил магистр, раз это заставляет его так стесняться.
Тот глубоко вздохнул, собираясь с духом, и быстро, но отчетливо выдал:
— Вступали ли вы в интимную связь с принцем Гилором без использования заклинания чехла, и если да, то как давно это было?
— Вступал, — медленно ответил Тарлин, вспоминая детали того вечера. — Как раз накануне похищения. Это может помочь?
— Должно сработать, — облегченно выдохнул магистр, опускаясь на стоящий рядом стул и даже не спрашивая на это дозволения.
— Хорошо, — сказал Тарлин — сил на какие-либо эмоции уже не осталось. — В таком случае следует начать ритуал поиска прямо сейчас, если только он не требует долгой подготовки.
— Не требует, — объяснил магистр по дороге в ритуальный зал. — Он основан на том, что внутри тела принца Гилора сохранилась частица вашего, и именно она будет отвечать на наш призыв. Так же, как он связан с этой частицей, мы свяжем вашу кровь с его волосом. Вы, возможно, не знаете, но по приказу его величества горничные сохраняют все волосы, найденные при уборке, в том числе и на такой случай.
Тарлин лишь кивнул в ответ и восхитился дальновидностью своего отца, которая сейчас должна будет помочь найти и спасти его любимого эрилиона.
Судя по тому, что в ритуальном зале уже было всё подготовлено, и даже сам его величество Кронимар присутствовал, расположившись в кресле в самом дальнем углу, Старший еще из библиотеки ментально связался с кем-то и отдал соответствующие распоряжения.
В центре комнаты на каменном алтаре лежало огромное прямоугольное зеркало, в котором Тарлин, присмотревшись, с удивлением узнал свое собственное. На небольшой тумбе чуть поодаль находились серебряная чаша, несколько колб и серебряный же стилет.
— Не будем терять время, господа, — проговорил Старший магистр. — Прошу магов Ковена принять максимально возможное участие в ритуале. Начнем.
Десять магов — почти все, кто входил в королевский Ковен, — подошли к алтарю, положив подушечки пальцев на края зеркала. Старший же, откупорив одну из колб, вылил из нее в чашу прозрачную жидкость, больше всего похожую на родниковую воду.
— Ваше высочество, ваш черед, — сказал он, протягивая принцу стилет.
