Введение в самопознание полностью

Вот эта часть Американского Буддизма вызывает у меня большие сомнения, я предпочитаю ее просто отбрасывать, когда читаю работы западных буддистов, сразу переходя к тому, что называю буддийским рационализмом. То есть к описанию последовательности мыслей, приводящих к самопознанию или ведущих через самопознание к глубинам собственно буддийской мысли. И здесь надо отдать должное американским буддистам – они совершили подвиг. Великий и красивый подвиг создания нового мировоззрения Запада. Если отбросить излишнее и навязчивое саморасхваливание, они заслуживают восхищения.

Для Алана Уоттса исходной точкой рассуждения является условность наших понятий. Конвенциональность, как он это обозначает. Приведу его рассуждения о различиях в Западном и Восточном понимании знания.

«Мы считаем знанием только то, что Даосизм бы назвал условным к о н в е н ц и о н а л ь н ы м значением.

Мы не чувствуем, что знаем нечто, пока не можем представить это самим себе в словах или в какой-нибудь другой знакомой конвенциональной системе, например, математических или музыкальных символах. Такое значение называется конвенциальным или условным, потому что оно есть вопрос общественного соглашения – договоренности относительно средств общения. Как люди, разговаривающие на одном языке, имеют молчаливую договоренность относительно того, какое слово заменяет какой предмет, точно так же члены любого общества и любой культуры объединены узами общения, покоящимися на всякого рода соглашениях относительно классификации и оценки предметов и действий.

Поэтому, например, задача воспитания состоит в том, чтобы приспособить детей к жизни в обществе, внушив им необходимость изучать и воспринимать коды этого общества, условности и правила общения, которыми оно скрепляется. Таким кодом является, во-первых, язык, на котором говорят его члены. Ребенка учат, что “дерево”, а не “бужун” является условным знаком для данного предмета. Нетрудно понять, что названный данный предмет не есть дерево на самом деле, что назвать данный предмет деревом – дело условное, вопрос конвенции» (Там же, с. 3–4).

При всей облегченности этого рассуждения, что неизбежно при популяризации, сама тема раскрыта великолепно. То, что называется деревом, называется мною деревом для других людей. Я узнаю его без имени. Значит, оно не только не есть «дерево» само по себе, оно еще и в моем сознании хранится как нечто не равное слову «дерево». Человеку другой культуры я могу назвать его «вот это». И он поймет. Это вопрос наблюдения, но гораздо важнее другое. Гораздо важнее, что мы не сомневаемся в том, что дерево это дерево, пока кто-то не посеет сомнение.

Иначе говоря, главная задача, которую преследует Уоттс – это не разрушение нашей веры в привычные слова и понятия. Его задача принципиально выше: сделать меня хозяином самому себе.

Приглядитесь: пока ты не задумываешься над тем, откуда ты знаешь то, что знаешь, за тебя думают сами понятия, живущие в тебе. Иными словами, само общество, внесшее в тебя понятия и культуру, живет вместо тебя, играя словами и понятиями. А где же ты?

«Опять же легко заметить условный характер любых ролей. Человек, который является отцом, может быть и доктором, и художником, а также служащим и братом.

И очевидно, что даже совокупность всех этих амплуа далеко не исчерпывает самого человека, хотя и помещает его в какую-то графу поверхностной классификации.