Стоял июль 1702 года. Генерал Шереметев, которому было поручено занять Лифляндию, осадил Мариенбург. После нескольких недель мужественной обороны город был доведен до крайности, и комендант решил взорвать крепость и погибнуть вместе с ней. Он позвал к себе нескольких жителей, сообщил им по секрету о своем решении и предложил как можно скорее покинуть крепость, если они не хотят разделить участи его и его отряда. В числе предупрежденных лиц был и местный лютеранский пастор Глюк. На семейном совете, на котором присутствовала и Марта, было решено покидать город безо всякого скарба, взять только деньги, драгоценности, которых в семье пастора было немного, и славянскую Библию - все-таки надо будет преодолевать русский аванпост. Может быть, Библия на церковно-славянском языке послужит пропуском?
- И ты, Марта, на тебя тоже надеемся, ты все же почти русская, может быть, это их смягчит, - вздохнул пастор. - Дай Бог, поможет и то, что я говорю на русском без акцента. Будем уповать на Господа!
Пастор был прав. Когда на аванпосте смотрели его вещи, Библия на церковно-славянском языке сыграла положительную роль. Глюк говорил с русским офицером по-русски и сказал, что может послужить переводчиком. Офицер был с ним очень вежлив. Посовещавшись с начальством, он направил Глюка в Москву, предоставив транспорт ему и его семье.
Пастор не ожидал такого благорасположения со стороны русских войск. Он не знал его истинную причину. Причиной тому была, конечно, не его русская речь и не славянская Библия, а его служанка Марта. Пока Глюк с семьей подвергался осмотру и допросу со стороны представителей российской армии, она долго и мило беседовала с самим комендантом. И говорили они не о пасторе и не о войне, а исключительно о ее женских достоинствах. Дамский угодник капитан Воронцов по достоинству оценил прелести Марты, и они деловито обсуждали подробности их вечернего свидания, а также меню ужина. Пока пастор и его жена отвечали на дежурные вопросы помощника коменданта, Воронцов и Марта решили, что она останется в полку и будет руководить прачками и посудомойками за вполне приличное жалованье.
Она попрощалась с пастором и его семьей и осталась с капитаном Воронцовым. Приключения начинаются, подумала весело Марта Скавронская, счастливая оттого, что избавилась наконец от гнетущей роли служанки в скучном доме. Не случайно самые яркие ее воспоминания - это цыганский табор. Куда еще закинет ее судьба? И опять она вспомнила Мариулу.
С Воронцовым оказалось все далеко не так романтично, как могло представиться на первый взгляд. После тяжелой работы на полковой кухне и стирки белья - прачек в полку не оказалось, так что командовать было некем, - нужно было ласкать вдрызг пьяного капитана Воронцова. Иногда, когда он напивался до поросячьего визга, он бил ее. Один раз Марта не выдержала и дала ему сдачи - после его жесткой пощечины закатила ему такую оплеуху, что он вскрикнул, долго изумленно смотрел на нее, а потом повалился на кровать и проспал до утра. Утром, как обычно, ничего не помнил.
На всех попойках Воронцова с подчиненными ему офицерами Марта присутствовала, причем не как служанка, а как хозяйка. Все понимали, что она любовница капитана, и втайне ему завидовали. А когда по случаю очередной победы на ужине присутствовал главнокомандующий полковник Епанчин и Воронцов напился так, что его унес спать денщик, полковник пригласил ее к себе во флигель.
С тех пор она стала жить у полковника. "Что ж, я иду на повышение, смеялась про себя бывшая служанка. - Так, чего доброго, и правда дойду до императрицы".
А до императрицы ей оставалось не так уж и долго.
У полковника гостил сам Александр Данилович Меншиков, ближайший друг государя. Увидев незнакомую красавицу блондинку, он спросил полковника:
- Что за девица?
- Моя прачка, - не моргнув, ответил Епанчин.
"Вот сволочь, - подумала Марта, - оказывается, я ему прачка, и только".
- Слушай, Михаил, отдай ее мне, мне как раз некому стирать рубашки, заявил Меншиков.
Понятно, что его слова полагалось воспринимать не как просьбу, а как приказ. В этот же вечер Марта поехала с Меншиковым в Москву. В столице он поселил ее в тереме, где она жила с другими пятью девушками примерно такого же, как она, возраста и действительно занималась стиркой.
Но не только работу прачки выполняла она в тереме Меншикова. Примерно раз в неделю за ней приходили и отводили ее в покои Александра Даниловича.
Однажды вызвал ее с другой девушкой, Натальей, заставил раздеться обеих, лечь с ним в кровать и ублажал то одну, то другую. Почти всегда при этом был пьян и то и дело прикладывался к стакану с водкой, который не успевали наполнять слуги. Заставлял пить и ее, и Наталью, и всех девушек, которые делили с ним ложе.
