Ее низкое происхождение ее совсем не смущало. Она всегда о нем помнила и охотно говорила с людьми, знавшими ее до возвышения. Она и не думала преследовать их. Екатерина случайно увидела немца-учителя Витворта, который занимался с учениками в доме пастора Глюка, и была с ним очень приветлива, вспоминая молодость. Хотя Витворт, она не сомневалась, наверняка хвастается, что с теперешней императрицей когда-то был очень близок. Во время одного из приемов она сама пригласила учителя на танец и, наслаждаясь его смущением, со смехом спросила:
- Господин Витворт, не забыли ли вы прежней Марты?
Балы и приемы кончались шумными выходками Петра, настоящим буйством, которое впоследствии выливалось в сильнейшие приступы головной боли. Только она могла его успокоить, он слушал только ее. Она как будто гипнотизировала разгулявшегося царя. С ночными оргиями, диким пьянством она боролось всеми силами. А наряду с женскими качествами, которыми она так умело пользовалась, она обладала настоящей мужской энергией. После свадьбы она почувствовала особый прилив сил, она - императрица и должна быть достойна этого высокого звания.
Но она никогда не повышала голос на Петра, и не потому, что боялась его, она не боялась его никогда, даже в периоды его необузданной ярости. Она знала, что даже когда он пьян настолько, что может избить лучшего друга, как это не раз случалось и с Ягужинским, и с Гордоном, да и Алексашке Меншикову доставалось от пьяного Петра, - она знала, что лучше всего на него действует ее мягкий тихий голос, когда она говорит ему: "Пора домой, батюшка..." Он, на удивление всем окружающим, становился кротким, как овечка, и покорно следовал за ней.
В редкие дни разлуки она любила перечитывать его письма к ней, полные нежности и веселья. В них не было высокопарных слов и благородных фраз, супруги этого не любили. Себя в письмах Петр называл "стариком", а ее "Катеринушкой", "другом сердечным". Маленького Петра - "шишенькой". Его письма не пылают огнем, но светятся тихим и ровным светом. Ни одной резкой ноты, и всегда - желание увидеть как можно скорее любимую женщину и подругу, товарища, с которым чувствуешь себя хорошо. Он "ждет не дождется, когда ее увидит", пишет Петр в 1708 году, "потому что скучно без нея, и некому посмотреть за его бельем". Она отвечает царю, что он, наверное, в ее отсутствие плохо причесан. Он пишет, что она угадала, но пусть приезжает, тогда найдется старый гребень, чтобы привести дело в порядок. А пока он посылает ей свои волосы. "Я здесь остригся и хотя неприятно будет, однако ж обрезанные свои волосищи посылаю к тебе".
"Катеринушка, друг мой, здравствуй! Посылаю презент тебе - часы новой моды: для пыли внутри стекла, да печатку... больше за скоростию достать не мог, ибо в Дрездене только один день был".
"Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравствуй. Посылаю к тебе кружево на фантанжу (головной убор. - Е.Л.), и на агажанты (манжеты на груди и рукавах. - Е.Л.), а понеже здесь славные кружева из всей Эуропы и не делают без заказу, того для пришли образец, какие имена или гербы во оных делать".
"А что пишешь, что скучно гулять одной, хотя и хорош огород, верю тому, ибо те же вести и за мной; только моли Бога, чтобы уж сие лето было последнее в разлучении, а вперед бы быть вместе".
Где бы ни находился Петр, отовсюду он писал ей, сообщая последние новости и рассказывая, чем занимается. Он пишет из Ревеля:
"Посылаю при сем цветок мяты той, что ты сама садила. Слава Богу, все весело здесь; только когда на загородный двор придешь, а тебя нет, то очень скучно".
"...Прибыли в Англию, в Лондон из провинции Момут два человека, которые по женитьбе своей жили 110 лет; а от рождения мужеска пола - 126 лет, а женска 125".
"Катеринушка", "сердечный друг" Петра, постепенно тоже перенимает его нежно-шутливый тон и начинает подражать ему в переписке. Он перестает быть в письмах "Вашим Величеством", а тоже становится "сердечным другом", "батюшкой" или просто "моим другом". Порой супруги в письмах касаются довольно пикантных интимных моментов. Екатерина пишет мужу: "И я чаю, что ежели б мой старик был здесь, то б и другая шишечка на будущий год поспела".
Екатерина решила для себя: по большому счету никогда не вмешиваться в государственные дела. Петр этого не любил. Быть помощницей - да, дать совет, когда он попросит, - конечно, но не лезть в его дела. Только в общих чертах, и то по его просьбе. Самое главное - это нежность, забота, доброта. Во всем своем окружении он никогда не найдет этого. Он получит теплоту и нежность только от нее. Это она давать умеет. Надо только по мере сил отвращать его от вина и от других "невоздержанностей", которые так ослабили его здоровье, и умирять его гнев, когда он злится на кого-нибудь, а потом мучается головными болями.
Свою жизнь Екатерина делила на две части - до знакомства с Петром и после. Но ту, первую жизнь, начиная с детства в деревне, в многодетной семье, она никогда не забывала. И однажды она себе поклялась - при первой же возможности разыскать свою семью из прошлой жизни и помочь ей.
