Нет, я и до конца года не смогу привыкнуть, как резко Тата перескакивает с одной темы на другую. Но не удержалась и тоже улыбнулась ей в ответ, потому что невозможно было устоять перед этой милашкой.
Жеглов позвонил часов в шесть вечера и сухим, констатирующим факт голосом уведомил, что будет у меня в семь. В трубке пошли гудки раньше, чем я смогла что-либо ответить. Буквально кинув телефон на стол, я вышла в кухню, где мама готовила «праздничный» ужин. Увидев меня, она сказала:
– Закончила с уроками? Помоги мне, накрывай стол в зале.
Я закатила глаза, но вместо того, чтобы сию же минуту броситься исполнять её просьбу, медленно налила себе стакан воды.
– Сень, давай быстрее! – Мама нетерпеливо сунула мне тарелки и приборы в руки, как только я поставила стакан на стол.
– Можешь не спешить, времени ещё навалом. Твой «сюрприз» придёт к семи.
– Не умничай! И пойди переоденься! Не будешь же ты парня встречать в этих растянутых трениках?
Ровно в семь в дверь позвонили. Я встречала «гостя» в короткой джинсовой юбке и футболке – это максимум, на что я согласилась, поддавшись маминому давлению. На пороге меня действительно ждал сюрприз: улыбающийся Жеглов ввалился в квартиру со связкой наполненных гелием шаров в одной руке и коробкой сладостей из самой дорогой кондитерской города в другой и прокричал:
– По-здра-вля-ю!
Вот это действительно сюрприз! Он вжился в образ
– Держи крепче, уронишь.
На автопилоте я прошла в свою комнату и там разжала кулак, в котором сжимала ленточки от шариков. Они не были связаны между собой, потому разлетелись, зависнув разноцветными облачками под потолком. Красота какая! Мне шарики последний раз дарили… даже не помню когда.
– Пирожные пока можно в холодильник убрать.
Я резко обернулась. Оказывается, всё то время, пока я тупо улыбалась и пялилась на шарики, за моей спиной стоял Самурай.
– Там твои любимые эклеры, – добавил он, указывая пальцем на коробку в моей руке.
– Наемся сегодня до отвала!
– Тренер разрешит?
– Запретить не сможет. Я ушла из гимнастики.
Я собиралась пройти мимо Жеглова, но он поймал меня за локоть и остановил. Внимательно и очень серьёзно посмотрел на меня:
– В смысле – ушла?
– После соревнований решила, призналась тренеру, что больше заниматься не буду. Нужно сосредоточиться на учёбе.
Самурай отпустил мою руку, и я вышла из комнаты, оставив его наедине со своими мыслями. Интересно, чего это он вдруг стал так переживать? Отправив эклеры в холодильник, я помогла маме вынести оставшиеся тарелки с закусками в зал. Жеглов уже сидел там, в том же кресле, как и в первый вечер. Ужин удался. Мы вкусно ели и много смеялись. Когда пришло время чая и я наконец добралась до долгожданных эклеров, Жеглов стал посылать мне глазами какие-то сигналы. Что ему нужно? Я вопросительно дёрнула головой на его очередное подмигивание. Ответ жестами: «Ты и я, встаём, идём к тебе в комнату». «Зачем?» – попыталась изобразить я мимикой. «Вставай и пошли!» – прочла я по губам Жеглова. Нехотя отложив надкусанный эклер, который действительно был божественно вкусным, встала с дивана и зашаркала тапками в сторону своей комнаты. Самурай не отставал.
– Да что надо-то?! – возмутилась я, как только за нами закрылась дверь моей комнаты.
– Я не могу у тебя всю ночь сидеть!
– Ну так иди!
– Мне фото нужны. Сама обещала вечером сделать.
– Ты смотри какой маменькин сынок! – Я не смогла удержаться от подкола. – Телефон на проверку вместе с дневником школьным каждый вечер сдаёшь?
– Очень остроумно!
Жеглов насильно развернул меня за плечи к себе спиной и вытянул вперёд руку с телефоном. Сделал снимок, посмотрел и скривился.
– Заново! – скомандовал он.
Сделал новый кадр, потом ещё и ещё. С каждым новым «чириканьем» айфона Самурай всё больше терял терпение, складывалось впечатление, что нам просто не судьба сделать нормальное совместное фото: то я моргнула, то он полголовы своей обрезал, то кадр размытым получился… Хотя последний вполне даже ничего. Но нет, он снова был недоволен, королю класса не так-то легко угодить.
– Ну что это? – Он скривился, рассматривая фото. – Как можно быть такой снулой, Керн?
– Да нормальное фото. Хватит придираться! – Мне эта фотосессия уже порядком надоела.
– Ты глаза свои видела? – Самурай с возмущением водил пальцами по экрану, приближая-удаляя кадр.
Ах, тебе глаза мои не нравятся! Я выхватила телефон из его рук:
– В последний раз. Раздвинь ноги, чтобы наши головы были на одном уровне, и не шевелись.
Увидев, что Жеглов в точности выполнил указание, теперь я обошла его со спины и встала так, чтобы мой подбородок был над его правым плечом, вытянула руку с телефоном вперед и чуть вниз, поймала в кадре наши лица на фоне разноцветных шаров.
– Ты выглядишь слишком сосредоточенным, – резюмировала я, всматриваясь в экран мобильного. – Подумай об эклерах. – Когда на лице Самурая появилась чуть заметная улыбка, добавила: – Хорошо, на счёт «три». Раз, два…
