– Она в маньячку превратилась после Дня влюблённых в десятом классе. Не знаю, кому взбрела такая идея в голову… – Как обычно, к рассказам подруга подходила обстоятельно и издалека. – В общем, Жеглова выбрали королём школы по итогам анонимного голосования, ну знаешь, когда в ящик листочки кидают. Королевой стала Вика Короленко, она в одиннадцатом тогда была. Но та по факту модель, у неё уже контракт был заключён с каким-то агентством… А вот победа Матвея стала неожиданностью, ведь планировалось только участие выпускников… Жеглов на новый статус отреагировал с обычным покер-фейсом, ни радости, ни смущения, принял как данность.
– Тат, а с Лилей что? – Я попыталась вернуть Тату к первоначальному вопросу, увидев, что до звонка осталось не так много времени, а ответ хотелось бы получить до начала урока.
– Так вот, – подруга жестами показала, что переходит к сути. – Лиля с того дня превратилась в цербера. Из нашей параллели, кстати, никто к Жеглову не подкатывал. Пару раз я сама слышала, как Кузьменко наивных девочек, по большей части девятиклассниц, осаживала. Так что она такая со всеми, кто пересекает зону личного пространства её принца. Но кое-кто говорит, что не только словами она с соперницами обходилась. – Рассказчица обвела взглядом рекреацию, в которой мы топтались уже минут пять, жестом показала, чтобы я наклонилась, и зашептала в самое ухо: – У предыдущего выпуска для вальса на последний звонок не хватало мальчиков. Юля Васильева, выпускница из одиннадцатого «А», попросила Жеглова быть её партнёром для танца. Он согласился, но на одной репетиции Юля серьёзно повредила ногу – в её кроссовке нашли железную кнопку!
Тата округлила свои глаза (куда уж больше) и многозначительно подняла указательный палец, чтобы я могла ощутить весь масштаб трагедии, на что получила моё скептическое:
– Ты серьёзно думаешь, что это Кузьменко провернула?
– Слухами земля полнится.
Подруга медленно моргнула и кивнула одновременно, напомнив мне Гену Казадоева из «Бриллиантовой руки» в его коронной фразе «Я заказал Феде дичь!». Прыснув со смеха, я, продолжая улыбаться, вошла в класс.
– Ты что, не веришь мне? – Тата была откровенно возмущена и хмурила бровки, чего раньше за ней не замечалось.
– Я тебе, конечно, верю, – нараспев ответила я, – а нелепым слухам – нет.
Может, я и не верила слухам, но на всякий случай к Кузьменко решила присмотреться. Кто знает, что у этой девушки на уме. Три урока я наблюдала, но так ничего подозрительного не увидела: Лиля была спокойна и невозмутима, как скала.
Перед историей, которая была четвёртым уроком, возле меня объявился староста:
– Керн, Ладья сказала тебе к ней подойти.
– Она в учительской?
– Нет, у себя в кабинете.
Поблагодарив Дениса, я вышла из кабинета. Интересно, зачем это я классной понадобилась? Её кабинет был на четвёртом этаже, в самом конце правого крыла, считай, в противоположной стороне от того места, где я находилась сейчас. Я ускорилась, чтобы не опоздать к звонку, в мои планы не входило попадаться Игорю Петровичу на глаза – не готова я была рассказывать про революцию в Латинской Америке.
Лидия Петровна сидела в кабинете одна, её голова еле виднелась из-за стопок тетрадей на столе.
– Здравствуйте, Лидия Петровна.
– О, здравствуй, Ксения. – Она с интересом посмотрела на меня. – Ты ко мне?
– Мне сказали, что вы меня искали…
– Точно, искала… – Она сняла очки, открыла верхний ящик стола, затем второй, на минутку зависла, словно пытаясь что-то вспомнить, но в конечном итоге в растерянности посмотрела на меня. – А зачем искала?
– Я не знаю, – пожала я плечами, а про себя с раздражением подумала: «Сейчас бы полшколы оббежать просто так…»
– Ксения, прости. Забили мне эти пятиклашки голову. Вспомню, что хотела, сама тебя найду.
Мне не оставалось ничего другого, как кивнуть и развернуться на выход.
Революцию я успешно пересидела в окопе (читай: почти под партой), пора было переходить к физическим нагрузкам. Весь класс шумной толпой двинулся в сторону спортзала. Сегодня по плану мы должны были бежать кросс, мальчики три километра, девочки – два.
– Эх, тебе хорошо, – вздыхала рядом Тата.
– Это почему?
– Спортсменам школьная физра – сущий пустяк. Ты кросс пробежишь, и даже одышки не будет. А я умру на втором круге… – Вся печаль мира была в её глазах.
– Хочешь, я с тобой за ручку побегу? – старалась подбодрить я подругу.
– Да уж конечно! На фига тебе такой якорь?
В раздевалке меня ждало неприятное открытие. Рюкзак у меня был на два отделения: в одном – учебники, в другом – форма для физры. Так вот, пакета в рюкзаке не оказалось.
– Как так? – Я судорожно шарила по рюкзаку, наивно пытаясь найти пропажу в одном из его углов.
– Ксю, что случилось? – поинтересовалась Тата, расстёгивая пуговицы на рубашке.
– Пакет с формой… После алгебры он точно был… – Я перебирала в памяти прошедшие уроки.
– Ты по весу рюкзака не поняла, что в нём чего-то не хватает?
– Да сколько того веса от футболки и костюма спортивного?! Тат, я в кабинет истории сбегаю, может, там выложила и забыла.
– Давай быстрее, я предупрежу Геннадия Викторовича.
