Прошло три дня. Сегодня впервые за неделю показалось солнце. Краешком в маленькое окошко, прорезавшееся в плотных сизых тучах, напоминая, что небо может быть голубым. Но даже этого маленького светлого пятна хватило, чтобы настроение поднялось. Я пила чай, рассматривая через окно парк с облетевшими листьями, поймала себя на мысли, что в этом году даже не успела прошуршать ими, потому что вместе с листопадом пришли дожди.
Среда, а значит, пора было собираться на занятие по английскому и ехать на другой конец города. Выходила я всегда с запасом, никогда не любила опаздывать, тем более к репетиторам. А сегодня, в честь солнца и ясного неба, которого становилось всё больше, решила позволить себе маленькую прогулку по всё ещё разноцветному, хоть и значительно поредевшему, парку. Улыбалась, предвкушая, как подставлю лицо долгожданным солнечным лучам и лёгкому, пусть и осеннему ветру. На ходу застёгивая молнию на куртке, вылетела из подъезда и растерянно остановилась: около подъезда возле своей машины стоял Фил. Я, убрав улыбку с лица и мысленно попрощавшись с прогулкой (понятно же, что быстро от него не отделаюсь), подошла ближе. Середина рабочего дня, а он в джинсах, свитере и куртке. Что-то произошло? Свой вопрос я задать не успела. Фил отлип от машины и сделал шаг мне навстречу:
– Я решил, что до ноября слишком долго ждать. Привет.
Его глаза странно блестели от азарта или от предвкушения – разобрать я не смогла. Фил смотрел на меня, не моргая, и от этого взгляда хотелось сильнее надвинуть на глаза шапку.
– Привет, – ответила я. Правил приличий всё-таки никто не отменял.
– Ты сегодня рано.
– Переквалифицировался в сталкера?
– Скажем так, частично знаком с твоим расписанием. – Фил говорил, наклоняя голову то вправо, то влево, будто картиной любовался.
– Очень интересно. – Надеюсь, мой сарказм дал ему понять, что я не рада такому вмешательству в свою жизнь.
– Не подумай ничего плохого…
– Уже.
– …но репетитора по английскому дядя Серёжа нашёл через меня. И договаривался с ним о твоих занятиях при мне.
– Тогда я должна сказать тебе спасибо. Репетитор очень хороший, обещает, что сдам на восемьдесят пять плюс, а если очень постараюсь, то и на девяносто.
– Я не за этим приехал, Сень. – Голос Фила стал тише, а сам он сделал ещё один шаг ко мне. – Просто действительно очень соскучился.
Я опустила голову, ковырнула носком кроссовки мелкий камушек. Скажи он мне это месяц назад, всех собак на него спустила бы. Но сейчас, когда у самой сердце скулило от невозможности быть рядом с любимым, поведение Фила и его стремления не казались мне такими уж неправильными.
– Фил, прости, я не могу тебе ничем помочь. – Голос звучал глухо, виновато. Я немного откашлялась и продолжила: – Мой ответ не изменится – мы можем быть просто друзьями.
– Что я должен сделать, чтобы ты поменяла своё решение?
В его взгляде читалась тоска, желание что-то делать. И мне очень неуютно было в этот момент. Не могла быть грубой или резкой. Но и обещать или давать надежду тоже не могла.
– Фил, что ты чувствуешь?
– Что? – Казалось, я огорошила его своим вопросом.
– Ты смотришь сейчас на меня, девушку, которая, как ты говоришь, очень тебе нравится, по которой сильно скучаешь, а что ещё? У тебя перехватило дыхание, когда я вышла из подъезда? Или сердце сдавило, когда ты увидел мою улыбку? Или у тебя все мысли путаются только от того, что я стою сейчас настолько близко?
– Конечно! Я каждую секунду думаю о тебе. Даже с работы сбежал, чтобы увидеться с тобой. И сердце ёкнуло, когда тебя увидел. Ты веришь мне? – Его глаза заблестели ещё сильнее.
– Верю, Фил, верю… – Чёрт, почему столько печали в моём голосе? – Только
Видно, зря я это сказала, всё равно что плеснуть бензина в затухающий костёр. Улыбка вмиг сползла с лица Фила. Он стиснул челюсти так, что скрипнули зубы, глаза блеснули холодной сталью. Подошёл вплотную, крепко сжал мои плечи чуть выше локтей и потянул на себя.
– Тебе показать мужчину?
Его лицо было слишком близко от моего, и я автоматически отклонилась назад, увеличивая расстояние между нами. Фил разгадал моё стремление, переместил руки мне на спину, стараясь прижать меня к себе ещё сильнее, не забыв при этом блокировать мои руки, чтобы не смогла оттолкнуть.
– Фил, остановись. Не делай того, от чего тебе самому потом будет стыдно, – говорила, а сама продолжала отклоняться, теперь уже корпусом.
Да у моего друга детства, кажется, снесло крышу! Он всё сильнее вжимал меня в себя, тянулся вперёд, не сводя лихорадочного взгляда с моих губ:
– Говорят, один хороший поцелуй может перевернуть всё.
Я не придумала ничего лучше, чем сильнее упереться пятками в землю, напрячься, продолжая отклоняться, и, если понадобится, стать в мостик, резко отвернула голову максимально влево, отчего моя шапка, сделав кульбит, улетела на асфальт, и твёрдо сказала:
– Поверь, потом ты пожалеешь.
