– Больше всего бесит, когда в голову начинают лезть мысли «а что, если?..». А что было бы, если бы я тогда не нырнул? А что, если меня взяли бы в сборную? Становится ещё паршивее …
Я подвинулась на стуле так близко, что наши колени соприкоснулись:
– Посмотри на меня. – Он не послушался. Пришлось самой взять его лицо в ладони. – Посмотри на меня! – Как только Жеглов решился поднять взгляд, я заговорила: – Не бывает этого «если»! Ты с таким же успехом мог заработать разрыв мениска или межпозвоночную грыжу, поверь, я видела немало гимнасток, которых выносили из зала на носилках. Ты живёшь – вот что главное. Значит, у кого-то там, наверху, на твой счёт свои планы. Горе от потери мечты ничто по сравнению с горем от потери близкого человека. Подумай над этим. И хватит уже жалеть себя. Тебе это не идёт.
Говорила быстро и запальчиво, будто боялась не успеть донести свою мысль. Остановилась, отдышалась и поняла, что всё ещё держу лицо Жеглова в руках. Почувствовала шероховатость кожи из-за пробивающейся щетины (а я даже не думала, что он бреется), увидела его губы слишком близко от своих. Он смотрел спокойно и внимательно, ожидая моей дальнейшей реакции на осознание происходящего. Я резко развела руки в стороны и откатилась на кресле назад. Уши вспыхнули, выставляя на обозрение моё смущение.
– Я смотрю, сегодня ты решила превысить лимит прикосновений по полной.
Хриплый голос заставил меня покрыться мурашками. Где-то в глубине его чёрных глаз снова разгоралось пламя. Остатки разума наставляли меня на путь истинный: «И даже не смей думать, почему он так реагирует на твои прикосновения. И почему ты так реагируешь на прикосновение к нему. Беги!»
– Мне пора домой.
Встала, шагнула. Ноги слушались – и на том спасибо. Движение позади подсказало, что меня так просто не отпустят. Воздух в комнате вмиг стал густым. Горячий шёпот в самое ухо настиг меня, когда я потянулась к дверной ручке:
– У тебя остался ещё третий вопрос.
– Приберегу на потом. – Я замерла, боясь пошевелить головой, но ответить смогла.
А вот заставить себя открыть эту чёртову дверь не могла, словно все силы вмиг испарились. Жеглову удавалось подавлять мою волю одним своим присутствием, жаром тела, стоящего позади. Стук в дверь заставил меня вздрогнуть и отдёрнуть руку. Что для Самурая это вторжение также стало неожиданностью, я могла только предполагать.
– Дети, ужин готов.
Не думала, что эта фраза, сказанная из-за двери певучим голосом Ларисы Владимировны, меня настолько обрадует. Теперь у меня точно появился шанс на бегство.
Я всё-таки сбежала. Правда, перед этим мне пришлось изображать спокойствие и аппетит за столом. Лариса Владимировна поставила передо мной тарелку с салатом и рубленым бифштексом. Еда выглядела потрясающе, щекотала ноздри шикарным ароматом, но я не могла заставить себя проглотить ни кусочка, на автомате ковыряясь вилкой в салатных листьях. Своё поведение остальным присутствующим за столом я смогла объяснить тем, что отвыкла ужинать из-за необходимости следить за весом. Хотя на самом деле причина потери аппетита сидела по левую руку от меня. Жеглов спокойно ел, поддерживал беседу с родителями, в то время как я могла лишь натужно улыбаться и нервно поглядывать на часы. Пятнадцать минут за столом показались нескончаемыми, кажется, я даже вздохнула с облегчением, когда пришла пора убирать со стола. У Самурая зазвонил телефон, и он, извинившись, вышел из зала. Я воспользовалась моментом, попрощалась с Ларисой Владимировной и Глебом Васильевичем, заверив, что очень рада знакомству, пообещала чаще заглядывать в гости, молясь про себя о том, чтобы успеть уйти до того, как их сын договорит по телефону и вернётся.
Второй раз мне повезло дома, где меня вместо мамы ждала записка «Ушла с Тасей в кино». Не в обиду, но разговаривать сейчас мне не хотелось ни с кем. Сил хватило только на то, чтобы, не включая свет, рухнуть на кровать. Поза зародыша позволяла почувствовать спокойствие, защищённость. Но не в моём случае. Нельзя защититься от мыслей, от чувств, распирающих изнутри, от жара, разбегающегося от сердца по всему телу. Я закрыла глаза, стараясь усмирить взбудораженное нутро, но темнота, словно проверяя меня на прочность, подкинула мне новую дозу адреналина в образе Самурая: тёмные глаза со всполохами, изгибающиеся в усмешке губы, чёткая линия ключиц под смуглой кожей… В ту же секунду во рту пересохло, по шее побежали мурашки, словно тот был здесь, за моей спиной, снова жарко дышал мне в ухо. Я со стоном перевернулась на спину, раскинула руки и ноги, попыталась максимально расслабиться. Мысли продолжали свой хоровод, кружили, не отпуская ни на минуту мозг. Почему пальцы до сих пор жгло от прикосновения к его губам? Почему хотелось снова почувствовать тепло его кожи своими ладонями, и не только ими?..
Телефон тонко пискнул от уведомления о новом сообщении в мессенджере.
