– Наверное, мне не стоило действовать столь резко, – вдруг выдал Матвей и покосился на меня в ожидании ответа.
В первую секунду я не поняла, о чём он говорит, но потом дошло. Видимо, ему стало не по себе от выписанного Зиберту удара.
– Ему только на пользу, – рассуждала я вслух, – хоть мозги на место встанут. Фил спасибо тебе должен сказать, когда поймёт, что мог натворить. Думаю, ему уже стыдно. Но приложил ты его, конечно, крепко…
– Думаешь, мне интересно это слушать? – Самурай пристально смотрел на меня. – Я хотел узнать о тебе,
Я удивлённо уставилась на него. Снова злится?
– Да что не так?
– Ты так печёшься о своём друге! «Фил славный, он всё осознает и исправится». – Матвей кривлялся, стараясь подражать моей интонации. – Может, мне вообще не стоило вмешиваться, сами бы разобрались?!
– Я не говорила этого! – От возмущения я повысила голос: – Почему ты всё выворачиваешь?
– Потому что потому!
– Прекрати вести себя как ребёнок и объясни нормально!
– Нечего объяснять! Всё, давай, – Самурай легко подтолкнул меня в сторону дороги, – вон твой автобус.
А сам развернулся и быстро зашагал в другую сторону, оставив меня одну, огорошенную и растерянную. К остановке подъезжал сорок первый номер, действительно мой. Откуда такая информированность у Самурая? И этот следил за мной? Невозможный человек, придумал сам себе что-то, выводы сделал, а все остальные виноваты! А поговорить слабо? Прав был Белов, с Самураем невозможно разговаривать нормально. Слишком много мнит о себе. На место растерянности пришла злость. Двери автобуса закрылись за моей спиной, громко лязгнув друг о друга, словно выполнили моё желание с силой жахнуть дверью. Я уселась на свободное место, сложила руки на груди, насупилась и запыхтела, источая всем своим видом обиду. Только обижалась на что? На то, что сама выбрала такого вспыльчивого, влюбилась без оглядки и долгих рассуждений? Да и какому парню понравится, когда девушка при нём другого обсуждает? Но всё равно, не прав-то он, Самурай.
И началась холодная война. Мы с Жегловым зыркали друг на друга из разных концов школьных кабинетов, как голодные волчата. Он – в обиде, что не поняла и не признала вину, я – из гордости, что нормально не объяснил и ни в чём я не виновата. Такое поведение осталось незамеченным, наверное, только слепым. Все остальные одноклассники, особенно «весёлая компания», с интересом наблюдали, как мы делаем вид, что не замечаем друг друга, но при любом удобном случае бросаем в спину «врага» испепеляющий взгляд. А в пятницу, последний школьный день перед каникулами, он вообще не пришёл к первому уроку, потому что это была химия.
– Вы поругались с Жегловым? – спросила Тата, когда я, отсидев в одиночку положенные сорок минут, вернулась за нашу с ней парту.
– С чего ты взяла? Всё как обычно. – И я пожала плечом, мол, ума не приложу, о чём ты.
– Ага, я так и поняла, – не без иронии добавила подруга.
Чтобы сменить тему, я спросила:
– Хочешь увидеть моё выступление? Последний шанс.
– Серьёзно, можно? – Глаза Таты заблестели от предвкушения.
– Конечно, можно! Мне приятно будет. И с девчонками тебя познакомлю, как обещала.
– Круто! – Она беззвучно зааплодировала, чего не делала при мне очень давно. Значит, действительно рада. – А ещё будет кто-нибудь?
Этот вопрос застал меня врасплох, напомнив о человеке, которого мне действительно очень хотелось видеть там. Я поспешила отвернуться, пряча от подруги потухший взгляд, хоть и продолжала тянуть улыбку:
– Кто тебе, кроме меня, нужен?
– И то правда!
Субботнее занятие у репетитора пришлось отменить. Начало программы показательных выступлений было назначено на двенадцать, а моё выступление, согласно расписанию, будет в полпервого, но в спортшколу я пришла к девяти утра, решив устроить себе дополнительную тренировку. Хоть Наталья Леонидовна и настаивала на том, что это всего лишь шоу, но выходить неподготовленной (что такое пять тренировок перед выступлением?) у меня не было никакого желания. А ещё накраситься, собраться, с Настями поболтать…
За пятнадцать минут до торжественного начала мероприятия в мессенджере пришло сообщение, что Тата прибыла и ждёт меня в центральном фойе. Натянув мохнатые чёрные угги, которые были мне вместо тапок на всех соревнованиях, в полной боевой готовности (золотистый купальник, гладко зачёсанные в высокий узел волосы и броский фиолетовый «смоки айс») помчалась её встречать.
– Тата, привет! – махнула я рукой, увидев её в толпе перед гардеробом.
Подруга при виде меня просияла ответной улыбкой:
– Привет. Шикарно выглядишь! Смотри, кого я привела.
Человек, стоящий позади Таты, обернулся, и я столкнулась с цепким взглядом чёрных глаз:
– Привет.
От шока я замерла на секунду с открытым ртом. Он пришёл! Матвей с интересом рассматривал мой новый для него образ, и там, где моей кожи касался его взгляд, она становилась горячей. Сердце забилось как бешеное, а я пожалела, что не накинула олимпийку, ведь тонкий купальник, как мне казалось, не мог скрыть счастливой вибрации моего тела.
