Большая комната, тяжёлые шторы прикрыты, хозяин кабинета не любит яркий свет. Низкие кресла стоят полукругом, в центре — столик черного полированного дерева. Большой серебряный кофейник, чашки, наполненные и выпитые уже не по одному разу. На письменном столе горит лампа под коричневым абажуром, бросая на пол и на стены отблески неяркого света. Хозяин кабинета смотрит прямо на меня пристальным взглядом серых холодных глаз. Куда исчезло его добродушие, вальяжный смех и искрящиеся уверенным весельем глаза… Передо мной — боец, и я вижу, его сын, сидящий в соседнем кресле — унаследовал черты отца полной мерой. Негромкий голос Сэмюэла Грифитса, он кивнул в мою сторону.
— Клайд, что скажешь?
Я снова взял со стола небрежно отпечатанную на скверной бумаге листовку. Дядя, Гилберт, и только что вошедший с ним Найт молча смотрят, как я в который раз прочитал несколько строк, провел по листку кончиками пальцев.
— Дядя, я же ничего не знаю, введите меня в курс дела. Пока я просто читаю список требований и он кажется мне странным.
Гилберт спросил, выпрямившись в кресле, сцепив перед собой ладони. Волнуется. Серьезные дела…
— Почему, Клайд?
Я вздохнул и повторил просьбу.
— Гил, пожалуйста… Ты вызвал нас с Робертой сюда, она на грани, вымотана до крайности, переживает. А мы сидим тут уже почти четверть часа, и многозначительно молчим, читая вот это! Ольга… Что случилось?
— Мы ждали мистера Найта.
Она кивнула в сторону неслышно усевшегося в свободное кресло Найта, вытащившего из кармана пиджака небольшой блокнот. На реплику Ольги он ответил бесстрастным лёгким поклоном, ничего не сказав. Дядя прихлопнул ладонью по подлокотнику, прекращая пустую пикировку.
— Хватит, все. Клайд, слушай. Найт, Гилберт, Ольга, вам это тоже не помешает.
Все сидят тихо и слушают главу семьи. И то, что я слышу, мне очень, очень не нравится. Снова скосил глаза на листовку. Что-то в ней не так.
— Несколько дней назад начались волнения в декатировочной, Клайд, в подвале. Да, условия там тяжёлые, ты сам это прошел. Но никогда не было организованных выступлений. Племянник, я ни в чем тебя не пытаюсь обвинить, но факты таковы — все началось после твоих изменений в штамповочной.
Я уже понял, что он хочет сказать, и поднял палец, как ученик, просящий слово. Дядя остановился и кивнул.
— Они увидели, что условия работы наверху улучшились и захотели того же?
Гилберт шевельнулся и негромко произнес.
— Не захотели, Клайд — потребовали. И сразу остановили процесс. Они как будто и не собираются бороться за собственные требования, это странно.
— Они не выбрали представителя, не начали никаких переговоров, — дядя обвел нас взглядом, — они не делают ничего, что обычно происходит при забастовках.
Он показал нам всем листовку.
— Вот это расклеено по стенам фабрики и на близлежащих заборах и деревьях. Все.
— Мистер Грифитс, я уже говорила, что это — организовано кем-то со стороны, из-за границы…
Гилберт иронично посмотрел на Ольгу, поднявшуюся с кресла, и взволнованно прошедшуюся по кабинету.
— Мисс Мещерская считает, что у нас красная угроза и пора вызывать национальную гвардию.
Она остановилась перед Гилбертом и покачала головой.
— Я видела, как это начинается, и чем все кончилось из-за беспечности таких, как вы.
Сэмюэл Грифитс повысил голос, останавливая явно не в первый раз начинающийся спор.
— Я сказал, хватит! У нас тут — не революция, черт побери! Мы — тихий провинциальный Ликург. И причины происходящего — здесь же, в Ликурге. А также и те, кто за этим стоит. Они здесь, они отсюда, а не приехали, как там у вас писали, Ольга, в каком-то вагоне.
Он перевел дух и взял со стола очередную чашку кофе. Я решил присоединиться, мнение у меня уже сложилось, пора заканчивать бесплодные рассуждения.
— Дядя, Гил, Ольга.
Они вопросительно посмотрели на меня.
— Первым делом я хочу попросить прощения за происходящее, начиная эти перемены, не думал о таких последствиях.
Губы Гилберта при этих словах чуть скривились, он небрежно отмахнулся.
— Клайд, давай по делу, изливать душу будешь Роберте, когда все закончится.
— Гилберт!
— Извини, отец.
Гилберт на секунду смутился, отвел глаза, кашлянул. Ничего себе… Гил, теряющий самообладание… Гил, извиняющийся… Да что тут творится?
— Клайд, извини и ты.
Теперь отмахнулся я, невинно улыбнувшись.
— Поскольку дядя счел нужным упомянуть, что все началось с меня, я счел нужным за это извиниться.
На мгновение все застыли, дядя широко раскрыл глаза от такой наглости, переглянулся с Гилбертом. И они оба рассмеялись, мои слова немного разрядили атмосферу. А я продолжаю.
— Прежде, чем пытаться понять, чего они хотят, давайте увидим, чего они не хотят.
Внезапно одобрительно кивнул Найт, раскрыв свой блокнот. Показываю всем многострадальную листовку.
— Список требований. Он странен. Семичасовой рабочий день, оплата ''мертвых часов'' дороги на работу и с работы, оплата транспорта, подвозка из отдаленных районов, два полных выходных в неделю, часовой перерыв утром, днём и вечером. Оплата врачебных счетов при обращении к врачам не из фабричной больницы… Это что?
